Нам здесь нечего делать.
Друг посмотрел мне в глаза и понял все без слов. Мы молча вышли из кабинета и спустились вниз. Я не расслышал последние слова Филатова, которые он бросил своему безопаснику под удивленный взгляд Артема:
— Володя, план «Б».
* * *
Мы с Олегом не сговариваясь озирались по сторонам. Сейчас необходимо было максимально быстро убраться отсюда и спрятать папку. Понятное дело, это были копии, но хрен меня дернул тащить все в напечатанном виде. Теперь я жалел об этом.
Филатов начинал еще тогда, когда я пешком под стол ходил, и не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: он может работать любыми методами.
Олег это тоже знал, поэтому перед каждым поворотом аккуратно просматривал территорию. Параллельно он звонил ребятам и давал десятки указаний.
Мой ночной бросок сюда был глупой идеей. Теперь мы сами поставили себя в неудобную ситуацию.
Но, слава богу, из здания удалось выйти спокойно. Охраны нигде не было видно, что меня настораживало. Я взял телефон и, повинуясь особому порыву, быстро начал писать сообщение Мире.
Мы сели в автомобиль, и Олег резко дал по газам. Я набирал строчки и краем глаза следил за дорогой.
Друг несколько раз притормозил, проверив основные функции машины, и нас немного отпустило.
— Макс, прости, что не сказал про Машу, там все сложно.
Он сосредоточенно глядел на дорогу.
— Ты уверен, что с ней все будет хорошо? Что ни она, ни Кирилл не пострадают в этой каше?
Я знать не знал, что за Кирилл, да и стопроцентной уверенности не было. Поэтому я промолчал, лихорадочно соображая. Сообщение было написано, и я нажал «Отправить».
Как только я это сделал, из поворота выскочила фура и ослепила нас. Я лишь услышал, как Олег чертыхнулся и резко вывернул руль. Дальше последовал глухой удар.
Машина перевернулась, и это было последнее, что я помнил. В голове лишь мелькнула мысль, что старый хрен нас таки подловил.
Я сидела молча. Надеясь на это столько времени, внезапно поняла, что мне как-то все равно. Совершенно все равно. Ничего не хочу, ни денег его, ни имущества.
— Крестный, а я могу все это отдать? На благотворительность, например? Или нет! — я внезапно вспомнила, как вела избитую Машу по коридору, а к ней прижимался крошечный ребенок. — Я хочу отдать все эти день и недвижимость Маше.
Он поперхнулся наливкой.
— Мирочка, не руби с плеча, это огромные деньги! Ты что? Зачем этой пигалице столько? Оплати ее проблемы, если так хочешь, и все. Зачем делать ее миллионершей? Я вообще настаиваю, чтобы завтра она на время уехала с моими ребятами.
Я вздохнула и отмахнулась:
— Да что за ерунда! Мне не нужны эти чертовы деньги. Это не мое, мне своих хватает. А Маша, пока не оклемается, шагу из этой квартиры не сделает.
Я потянулась за чаем — как-то не пошла мне настойка.






