— А потом я резко стала интересной?
Он усмехнулся:
— А потом я увидел в вас не манекен, а живого человека, нуждающегося в защите.
Я удивленно на него смотрела. Манекен. Должно быть, он прав. Я давным-давно напоминала робота.
— И я понял, что хочу работать на вас. Ну а дальше началась полнейшая чертовщина.
Он немного растеряно посмотрел на меня, словно решая, стоит ли доверять мне саму себя. Стоит ли вываливать новую порцию откровений. Должно быть, решил, что стоит.
— Я не доверяю Филатову, не доверяю даже собственному отцу. Он никогда не был до конца откровенен со мной. Но я знаю, что между ними и Вознесенским есть неоконченное дело. Может, он и любит вас как дочь, но отомстить он явно хочет больше.
Он посмотрел на меня, беззвучно прося разрешения продолжить. Я кивнула.
— Вся эта история с ЭКО, вашим мужем, разводом… Все это завязано на вашем отце и его деньгах. Ваш муж должен, причем должен крупно и очень опасным людям. Они не посмотрят на вашу фамилию и, если надо, придут за деньгами к тому, кто заплатит.
— А заплатить может мой отец, верно? И надавить на него можно через меня.
— Да.
Я глубоко вздохнула, но меня не отпускала мысль, что я что-то упускаю. ЭКО. Беременность. Я прошептала скорее себе, чем Артему:
— Но мой отец меня не любит, он относится ко мне как к неудавшейся инвестиции. Ему нужен наследник. И этот наследник — явно не мой муж. Ему нужен внук, верно же?
Артем смотрел на меня прямо. Возможно, этого всего лишь догадка. Но что-то подсказывало, что мой родитель раскошелился бы за меня в одном случае — в случае беременности и вероятности рождения «нормального» наследника империи.
Я передернула плечами. Мерзко. Действительно мерзко.
— И что дальше?
— Я пока не знаю. Трофимов может сколько угодно корчить из себя ублюдка, но он не такой. — Артем смотрел мне в глаза, пытаясь вложить в свой голос максимум веры. — Я ошибался в нем. Сегодня он не продал вас, не поддался Филатову. Надеюсь, мой отец не наделает глупостей.
Впервые за вечер на душе потеплело. Я боролась с желанием взять телефон и прочитать сообщение. Внутри расцвела надежда. Но я тут же заставила спуститься себя с небес на землю.
Надежда на что? Что он влюбился в меня за эти несколько дней? Что он все бросит и станет стеной за меня? Что упадет на колено и поклянется в вечной верности? Или что заберет слова про «просто дать друг другу нужное» назад?
Рука, державшая телефон, разжалась. Нет. Никому не стану верить.
— Слышать ничего не хочу про Максима. И видеть его не хочу! Кстати, — в голову пришла внезапная мысль, — а как же Маша? Она каким образом тут очутилась, зачем она крестному?
Артем усмехнулся:
— У Маши свои дела, но она нужна Филатову для того, чтобы держать безопасника Трофимова на коротком поводке. В подробности я не вдавался.






