ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приехав в Россию, обедневший французский аристократ Этьен Де - Бово не искал любви, но, увидев в доме своих родственников красавицу Юлию Яминскую потерял покой. Девушка не ответила ему взаимностью... Отогрей моё сердце Мария Шарикова Пролог Ярославская губерния , Даниловский уезд , Богородская волость , сентябрь 1813 года . В гостиной Яминских коротали время за вышиванием три юных княжны, удобно расположившись на обтянутой синим бархатом софе. Самая старшая, Юлия, мыслями была далека от своего занятия. Пару раз уколов иголкой палец и получив несколько толчков в бок от средней сестры, Марии, девушка отложила пяльцы в сторону. - Жюли, отчего ты так волнуешься, cherie? - поинтересовалась Машенька, заметив, что тёмные глаза Юлии наполнены печалью, - папенька совсем недавно сказал, что наступило примирение. А значит, письмо от Сергея скоро придёт! - Твоими бы устами, сестрица, - с грустью произнесла Жюли, но уголки её красивых губ дрогнули в слабой улыбке. Вот уже второй месяц не приходило ни одного письма от её возлюбленного и жениха, князя Сергея Шаховского. Княжна убеждала себя в том, что во время войны трудно найти время, чтобы черкнуть несколько строк домой. - Жюли, прошу тебя, не грусти! - попросила до ныне хранившая молчание Софья, самая младшая из девиц. - Ну что-то ты, Сонечка! - поспешила успокоить девочку Юлия. - Я не грущу! Уверена, моя неожиданная fatigue (фр. - усталость, хандра) скоро пройдёт. Жюли очень сильно любила обоих сестёр, но с Софи её связывали особые узы. Схожие внешне, и характером они, несмотря на разницу в возрасте были близки. - Конечно, пройдёт, cherie, вот получишь письмо от Сергея, и пройдёт, - наконец нарушила тишину Мария. Неожиданно распахнулись двери гостиной, и в комнату изящной походкой вошла мать девушек, Елизавета Петровна. Тёмно-русые, как у всех дочерей, волосы были уложены в строгую прическу, а домашний наряд был одновременно про

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

***

Этьен покинул зал в тот миг, когда все были заняты созерцанием прекрасного видения, представшего их взору. На этот раз маркиз велел лакею подать его верхнюю одежду, торопясь оказаться на улице.

Оцепенение, которое его охватило в бальном зале, прошло, лишь когда он оказался на мостовой.

Этьен не понимал, отчего княжна вновь играла с ним. Именно играла. Она отказала ему в саду а в зале смотрела на него как будто... Молодой человек не хотел развивать это мысль, селя в сердце ложную надежду. Танец mademoiselle Яминской мог свести с ума святого, а он никогда не причислял себя к праведникам. Взгляды, коими его награждала девушка, вызвали самые непристойные желания. Не трудно было представить, как выглядела бы Жюли, окажись она с ним в одной спальне. А когда русые локоны рассыпались по плечам, маркиз с трудом сдержал стон, готовый сорваться с уст при одном взгляде на столь волнительную картину. Но взглянув на барона, находившегося в противоположенной стороне зала, понял, что лучше взять себя в руки, а может, и вовсе покинуть вечер. Немолодой аристократ всем своим видом провоцировал его, кичясь тем, что княжна вскоре будет всецело принадлежать ему. Этьен прекрасно знал такой взгляд, встречая его в те моменты, когда молодые жены, имеющие престарелых мужей, завлекали его в свои сети. А их супруги в свою очередь не были так глупы, как могло показаться на первый взгляд, и молча предостерегали маркиза.

И теперь он не хотел, чтобы по его вине пострадала mademoiselle Яминская, хотя молодой человек догадывался, что сама Жюли вряд ли понимает, к чему может привести подобное поведение.

Разговор в саду сказал маркизу, что девушка не собирается менять своего решения. И Этьен готов был смириться. Наверняка по возвращению в Париж Демьен предложит ему привычные для них развлечения и водоворот наслаждений. Надежда была на то, что все эти развлечения помогут ему забыться.

В особняк Лембертов он вновь вернулся под утро, всю ночь гуляя по ночному Петербургу. Движение успокаивало его, не давая возможности придаваться хандре.

За завтраком он объявил родным о своём намерении покинуть Россию в самое ближайшее время, чтобы отправится в Париж, а затем в Сен - Луи.

Завтракали Ломберги два раза, на французский манер. Стол изобиловал баночками со множеством вкусов confiture, (фр. - варенья ) круасаннов и нескольких чайников с горячим кофе. Долгое время глава семейства молчал, но спустя минуту понял, что должен вставить своё слово.

- Мой мальчик, ты уверен, что хочешь поступить именно так? Я бы мог помогать тебе какое-то время, чтобы ты привёл замок в Лауре в порядок, а там, возможно, ты женишься, и приданное жены... - сказал граф, надеясь, что племянник всё-таки забудет о гордости и примет его помощь.

- Oncle(фр.