— Соня спит? — прошептал он, оглядев сперва меня, а после покачивающуюся дочь, — нет? А где у Софьи совесть? — он приблизился к ребенку и немного наклонился, чтобы убрать с её лица уголок пелёнки, который она успела на себя смахнуть, — там же, где и её мамы?
Я поджала губы, смотря на то, как малышка тянет к нему свои ладошки.
— Скорее, как у её отца, — попыталась спокойно спросить я, — кстати, где он?
Тёма повернул голову ко мне, затем выпрямился и указал на себя растопыренными пальцами обеих рук, мол «Вот он».
Я шумно выдохнула. Соседка перевела взгляд с него на меня и обратно.
— А Вы чего не спите, Любовь Валентиновна? Или вас эта нехорошая не укладывает? Так пойдёмте, я вас провожу! — продолжил иронично мужчина, — да, Софья Артёмовна?
Он поднял на руки мою дочь, названную его отчеством и кивнул женщине на коридор, укачивая ребенка и проходя мимо меня. Я закатила глаза и допила чай. После чего рванула за ними.
— Что с Никитой? — решила не отставать от него я, — и с ущербом? Сколько мы должны?
Тёма добрел до двери напротив гостиной и отворил её.
— Гостевая спальня, — он сощурил глаза, — никто ни разу не пользовался. Всё нужное в шкафу.
Женщина удивлённо вошла в комнату и подошла к большой двуспальной кровати, пытаясь, кажется, привыкнуть к обстановке.
— А насчёт вопроса, — он повернулся ко мне, — то с Никиткой всё плохо — его ждет развод и статья, — он блеснул глазами, — по твоему желанию, если честно. Что до ущерба, то его нанесла ты одна, Вась. Мне, когда ушла в тот раз. Но я добрый и всепрощающий, — он стал серьезнеё, — в этот раз.
Я зло на него взглянула.
— Я про квартиру, — пояснила ему.
Он прикрыл дверь спальни и пошагал дальше по коридору до детской.
— Только моральный ущерб, Вась, — стоял на своем он, — квартиры то наши, ну.
— Ты сдавал их, — догадалась я.
Он кивнул и вошёл в детскую, включив свет.
— Их всё равно придётся ремонтировать, — он положил Соню в кроватку, — не хочешь пожить у моих родителей на время? Слышимость в этом доме адская.
Я сквасилась, покачала головой и села на большую кровать, свесив ноги.
— Снова спим здесь? — плюхнулся рядом он, — может всё же спальня? Там хотя бы кровать больше, и не надо будет скрючиваться, м?
Мой тяжёлый выдох.
— Ты прав, Артём, — неожиданно для него сказала я, но продолжила так, как ему точно не понравилось, — я ушла от Никиты. Твоё заявление о разводе было кстати. Спасибо тебе за это, — я поймала его радостную улыбку, — вот только к тебе я тоже не вернусь — я приняла свою глупость. У меня появился опыт и какая-никакая уверенность в своих силах.
Он поднял бровь, изучая моё выражение лица.
— С тобой мне тоже будет тяжело. Как и с ним, — продолжила я, пусть и не решаясь больше смотреть на него, — ты не даёшь мне выбора, а он мне нужен.






