Наспех собрав свои вещи, я пытаюсь очистить ткань влажными салфетками, да вот только дерьма так много, что даже целой упаковкой не обойтись! Запах настолько отвратный, что я уже в сотый раз за две секунды подавляю в себе рвотный рефлекс.
Внезапно где-то в стороне слышится мужской смех. Я замираю на месте, пытаясь понять, приближается ли источник мужского голоса, или наоборот отдаляется. В первом случае мне нужно бежать отсюда, сломя голову, ведь позорище то ещё! А во втором, я могу спокойно разгуливать в вонючей юбке, поскольку эта тропинка практически всегда безлюдна.
Но тогда откуда же этот смех?
– И как прошло? – Смех. – Передай Лиаму, что он придурок. – Смех. – Нет, не настолько, как я себе представлял…
Точно лошадь на скачках, я срываюсь с места и ныряю в противоположные кусты, прячась от того, кто вдруг выходит на тропинку со стороны тех, куда меня кто-то или что-то швырнул. Чуть высунув голову, я наблюдаю за странной картиной: высокий парень в одних только спортивных шортах и белых кроссовках «Найк», начинает медленно крутиться на месте и буквально заглядывать в те кусты, где только что была я. Его бронзовое тело блестит от пота, а с черных волос стекает вода, словно он только что вышел из душа.
– Хочешь посмеяться? – говорит он своему собеседнику через беспроводные наушники. – Минуты три назад случайно влетел в какую-то девчонку и богом клянусь, она свалилась в кусты. Черт его знает, я просто бежал и песню слушал, как вдруг бабах! – по всей видимости, отвечает он на вопрос. Потом этот тип смеется и резко отпрыгивает назад. – Здесь же дерьма целое ведро! Том, кажется эта девчонка свалилась в гору собачьего дерьма. Господи, ну и вонь же…
А дальше тихий смех, громкий смех, ругательство. Мало того, что я сижу здесь в траве, на моей заднице по-прежнему собачий шоколад и я с трудом пытаюсь не заблевать всё вокруг, так ещё и человек, по вине которого я во всё это вляпалась без зазрения совести смеется надо мной! Не будь мое положение настолько идиотским, я бы непременно подошла к нему и влепила пощечину.
2
У Бреди Макбрайта нет абсолютно ничего хорошего внутри, помимо органов, которые ещё могут быть кому-то полезны. Он до тошноты хвастлив и глуп, а его мысли опошлены настолько, что кажется, будто и его простое «привет» несет в себе совершенно иной смысл. Зато внешне этот парень напоминает один огромный сгусток стальных мышц, доводящий девчонок до обморочного состояния.
Мисс любовь:
«Какой же он лапочка».
Шери-Шери:
«Сладкий».
Солнечная улитка:
«Я хочу его».
– В девчачьем чате все с ума посходили! – жалуюсь я за обедом. Оглядываю столовую и не нахожу ни одну девчонку, у которой не было бы в руках телефона. – Все только и пишут про Бреди. Про новенького и про Бреди. Бреди и новенький. Новенький и Бреди.






