Трибун тяжело выдыхает, озираясь и ощупывая себя. Несколько раз чуть теряет равновесие…
— Твари… — шепчет он, подставляя руки свету тусклой луны. На скрюченных пальцах блестит кровь.
— Трибун, вы в порядке? — ускоряя шаг, произносит мастер.
— В порядке!? — с гневом отвечает старый легионер. Шатаясь, он добирается до мастера, вцепляясь ему в плечи, чтобы не упасть. — Идиот… Да я убит!
— Лекаря! Лекаря! — вопит мастер, держа на руках тело военного трибуна двадцать первого легиона. Кровь из пробитой бедренной артерии еще стекает в пыль…
Я просыпаюсь в кресле посреди темной комнаты Атны. Тихо, как в могиле. Собственный голос кажется мне чем-то странным.
— Так не должно быть. Я же победил…
За несколько мгновений почти спокойной состояние обращается каким-то взрывным гневом. Вскакиваю и ору в темноту:
— Твари, я же победил!
Раскалённая ярость кипит несколько секунд, а затем начинает отступать. На щеке я чувствую холодную ладонь. Смотрю на себя от третьего лица, наблюдая как сзади из темноты проступает бледный силуэт Лавертии. Ее волосы растворились во мраке комнаты, но одета ведьма в полупрозрачный белый саван, который хорошо выделяется на черном фоне.
— Так это сон? — спрашиваю я.
— А как ты хочешь? — усмехается ведьма. — И какая в сущности разница?
— Может, я схожу с ума?
— Может… Это естественная реакция на такую горькую участь близких. Сойти с ума… Мой милый, да. Так тебе и следует поступить! Безумный стратег… Это будет чудно.
— Тебе весело?
— Конечно. Я же Монстр. Нам всегда весело… Ты видел этого Сидониуса? Страшный человек. Он убивает без жалости. Я тоже убиваю без жалости, но он убивает даже без удовольствия. Вот этого понять не могу.
— И что мне делать?
— Как что? — усмехнулась ведьма, обнимая меня за шею и шепча в самое ухо. — Убей их всех… Убей их всех…
Я снова рухнул в кресло. Ведьма отпустила мою шею, положив ладони на плечи. Прямо за спиной. Я ощущал ее дыхание. Вокруг пахло землей. Сырой влажной грязью. Пахло срезанной травой и кровью. Я сидел, всматриваясь в темноту. Сердце мое погружалось во мрак…
Глава 30 Адская война
Поставить себя на место другого человека… Попытаться через этот нехитрый механизм понять его эмоции, мотивы, цели. Оно работает и не работает одновременно поскольку другой человек может отличаться от вас слишком сильно. Что одному нормальное положение вещей, то для другого беспросветный кошмар.
Так и у Аргаила не очень получалось залезть мне под кожу, хотя он упорно не оставлял попыток.
— Сочувствую вам, стратег. Оказаться на арене чужих игр. Без подготовки, не зная ситуации. Вас буквально бросили в кипящий котел.
Наверное, эти реплики должны были вызвать у меня жалость к своей несчастной персоне. Но я слишком устал для любой жалости…
Отряд ехал на Север. Шли верхом.






