Когда я корчусь под ним, он держит меня за горло, за руки, его хватка становится сильной и собственнической. Когда я цепляюсь за его спину, он держит мои запястья над моей головой.
Он прижимается губами к моему соску и осторожно прикусывает его, вжимая свой член настолько глубоко, насколько возможно. Все внутри меня сжимается.
— Бл*! — я кричу, борясь с его сдерживающей хваткой. Хьюго оживает, сильно толкаясь, прежде чем застыть с хриплым криком.
Он падает вперед, прижимаясь лицом к моей вздымающейся груди. Боже ты мой. Не знаю, действительно ли это был грубый секс или просто грубое обращение. Я люблю это.
Кажется, что мои запястья и шея теперь в синяках, а кожа головы словно горит.
Я чувствую мягкое прикосновение его губ к моей груди и вниз по моему животу, прежде чем он отодвигается от меня, опираясь на свои руки.
— Я действительно скучал по тебе — говорит Хьюго, сверкнув своей фирменной дерзкой ухмылкой.
— Ты скучал по моей вагине. Это не то же самое.
— Ну, она идет в комплекте.
Я хлопаю его по груди и пытаюсь сесть.
— Ты такой кобель.
Он улыбается, толкает меня обратно на стол и целует.
— Не делай вид, что тебе это не нравится, — шепчет он, прежде чем закусить мою нижнюю губу.
На этот раз он отпускает меня. Я смотрю, как Хьюго снимает презерватив и бросает его в мусорное ведро возле телевизора. Я краснею, потому что даже не видела, чтобы он его надел, и, черт его знает, я не думала об этом. Дерьмо.
Ч натыкаюсь на черное пятно на его груди.
— Что это за фигня? — Я указываю на то, что похоже на татуировку.
Он вздыхает.
— Татуировка.
Я сужаю глаза, пытаясь прочитать кружащиеся черные чернила, то есть буквы.
— Что там написано?
Он проводит рукой по лицу.
— Пожалуйста, не сердись. Я был пьян и в Вегасе. Стандартные правила там не действуют.
Я сажусь и скрещиваю руки на груди.
— Выкладывай.
— Там написано «Кристалл». — Он съеживается.
— Кто такая Кристалл? — медленно спрашиваю я.
— Хорошо, интересная история…
— Хьюго! — я огрызаюсь.
— Она стриптизерша. — Он делает паузу. Я ничего не говорю. — Я хотел бы отметить стриптизершу, которая может одновременно засунуть два яйца в рот. Это дерьмо заслуживает увековечения.
— Ух ты, у нее что, челюсть, как у гребаной змеи?
— На самом деле да. — Он кивает.
— Хорошо, это впечатляет. — Я пожимаю плечами.
— Подожди. Ты не злишься? — осторожно спрашивает Хьюго.
Я закатываю глаза и встаю, надевая платье.
— Честно говоря, Хьюго, я удивлена, что этого не произошло раньше.
— Ха, я думаю, ты права. — Конечно, я права.
Он поднимает джинсы с щиколоток и застегивает ремень. Я наблюдаю, как мышцы его туловища сгибаются во время движения. Его грудь и спина испещрены яркими красными линиями, отчетливо видимыми в мягком свете лампы в углу. Мне даже не жаль, ублюдок этого заслуживает.






