ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Маленький город Лумиукко затерян в северных островах. Южного парня по имени Тахти судьба забрасывает в этот суровый край. Он заводит новых друзей и скоро начинает понимать, что у каждого здесь свои... Цвет тишины София Шуленина Примечания автора *** Я немножко прибавила стран и городов на карту мира. Наряду с вымышленными городами и странами упоминаются реальные географические объекты. Так задумано. Прошу не судить строго. Все персонажи и события вымышлены, а совпадения случайны. *** Ла’а и Лумиукко – это два штата одной страны. Национальный язык – английский. Вердель находится в Ан-Лодалии. Национальный язык – итальянский. Маатальви находится недалеко от Лумиукко. *** Эпизоды, помеченные знаком ***, повествуют о событиях настоящего. Эпизоды, помеченные знаком ///, повествуют о событиях прошлого. *** В тексте присутствует… В общем, в тексте много чего присутствует. Если что – я предупреждала. *** Море никуда не денется. – Пойдем дальше. Психотерапевта он узнал по голосу, на него даже не посмотрел. Шел с ними. Без вариантов. Белые силуэты вокруг него раскачивались на фоне света, контуры едва различимы. В коридоре наливной пол отражал потолочные люминесцентные лампы. Белые стены давили на нервы. На каждой закрытой двери висела табличка с именем. Редкие люди в синем проходили беззвучными шагами, безликие и безучастные. После них оставался только тошнотный флер дезинфектора. Тишина разрывалась звуками, била по ушам. Бил под дых запах медикаментов вперемешку с дезинфекторами. Опять начало тошнить. Заложило уши. Так бывает, когда еще немного – и вырубишься. Коридоры, кабинеты, люди в белом и синем. Вопросы, уколы, тычки и шелест бумаг, шелест голосов. Он закрыл глаза – и услышал шелест ветра. Он на вершине сопки, дует ветер, и лес внизу – как на ладони. Он не слышит собственных слов, но все равно кричит – кричит ветру и лесу о том, как ему хорошо. Они забираются сюда каждую

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Шаги по сырому кафелю вернуло его в реальность. Не было больше ни запахов сада, не пахло кокосовым молоком и маслом ши. Пахло хлором, сыростью и сырой шерстью, а мутный потолочный светильник давал бледный и тусклый свет. Он по-прежнему был в душевой. Добро пожаловать в реальность.

Сигги принес что-то пушистое, бежевого цвета.

– Согрелся?

– Вроде.

– Я поставил чайник. Одевайся.

Тахти встал с пола, выключил воду. Банная простыня была грубой как наждачная бумага. Сигги протягивал ему бежевый сверток. Теперь его руки уже не обжигали теплом.

Сверток оказался свитером. Бежевого цвета, с цилиндрическим узором по плечам. Здесь все в таких ходили. От одного прикосновения к шерсти Тахти уже был готов расчесать руки до крови.

– Лопапейса, – пояснил Сигги. – Так он называется. Их вяжут из шерсти местных овец.

– Сигги, спасибо большое, но я не ношу шерсть.

– Почему?

– Она очень чешучая.

Сигги смотрел на Тахти в недоумении. Тахти выбрал другие слова.

– Аллергия.

– Что, совсем не можешь?

Тахти покачал головой, а смотрел в пол. В потеках воды отражался свет, среди бликов – их искривленные силуэты. Силуэт Сигги заколыхался, и перед лицом Тахти оказался его кулак. Он протягивал ему футболку. И спортивные штаны линялого синего цвета. Тахти взял вещи, буркнул:

– Спасибо.

– Давай, пойдем. Здесь душно.

Сигги ушел из душевой, прикрыл дверь. Тахти стал одеваться. Футболка доходила до середины бедра, штаны пришлось подвернуть. Шапка! Только теперь Тахти вспомнил про шапку. Шапка осталась где-то в море. Вообще он ненавидел головные уборы, но сейчас расстроился. Когда он только переехал к Соурам, они потребовали, чтобы он обрезал волосы. Его стрижку они обозвали «пидорской», сказали, что настоящие мужики носят ежик. Стричься Тахти отказался. В итоге все превратилось в грязный бардак с дракой, волосы ему все же обрезали. И тогда появилась эта шапка.

Теперь ему придется ходить с уродской стрижкой. Отлично вообще.

Сигги налил чай в разные кружки. Кружка Тахти – со сколом на ручке, в белую крапинку на синем фоне. Его – черная.

– Садись, чего ты.

Тахти все еще стоял посреди кухни. С волос на плечи капала вода, сердце лупило с перебоями, в ушах гудело. Сиги его о чем-то прашивал, а Тахти не понимал, о чем.

– Тахти? Все нормально? Давай, тебе нужно выпить чего-нибудь горячего. Ну хочешь, кофе сварю?

– Кофе? Что? – Тахти посмотрел на него, на кружки на столе. Чай. Он же заварил чай. – Чай, да, спасибо. Извините, я задумался.

– О чем?

– Да так, ни о чем.

Он сел-таки на диван, Сигги устроился в кресле напротив. В том же кресле он сидел, когда Нана привезла сюда Тахти. К кружке было невозможно притронуться. Кипяток нагрел ее, наверное, градусов до ста по Цельсию. От чая шел густой пар и расползался кисловатый запах. Тахти подтянул под себя ноги.