Меня отстранили от всех хлопот, связанных с погребальными делами. Место на кладбище – этим вопросом занимается синагога – организовал сын бабушкиной сестры Миша Вассерман. Процесс погребения я помню очень смутно, поминки – совсем не помню, даже место, где они проводились, не помню – всё проходило как будто в тумане. Остались какие-то Нэлины незаконченные статьи, блокнотики с анекдотами, какая-то переписка, среди прочих бумаг – наброски стишков, застольных тостов, что-то относится и ко мне – «…доброе твое сердце, юмор немного с перцем» и другие различные шутки…
Я примерно в это время стал себя значительно хуже чувствовать и меньше двигаться— перемещался только на автомобиле. Последняя моя машина «Нива-Шевроле» мне очень нравилась. Правда, для такого автомобиля слабоват двигатель, но как-то при езде об этом забываешь. А вот по проходимости – она великолепна, прекрасно заводится в сильный мороз. Держал я ее в железном гараже, завелась без труда однажды при -38 градусах. Главное – я стал значительно медленнее ходить и быстрее уставать. Но продолжал работать, меня даже включили в ученый Совет при Восточно-Сибирском филиале АМН СССР по присуждению ученых степеней кандидата и доктора медицинских (и биологических) наук. В этом совете я проработал больше 10 лет.
О моих сыновьях и их семьях. Сыновья мои очень разные по характеру, по отношению ко мне, нашим близким родственникам, да и своим семьям.
Александр, для меня, конечно, Саша, родился крупным ребёнком, роды у Нели были не легкими. Новорожденным полностью занималась теща, спасибо ей, конечно, за это. Рос и развивался он нормально, только, как нам казалось, спал он многовато, в школе учился хорошо. Поступил в мединститут и, конечно, там попал под мое невольное наблюдение. Плоховато у него было с гистологией, заведующая кафедрой потребовала от него посещения дополнительных вечерних занятий (честно говоря, у меня с этой наукой тоже были проблемы – об этом я уже писал). Но эти занятия оказались как-никак кстати, последние лет 20 лет он проработал судебно-медицинским гистологом, был аттестован как врач высшей категории. Он в юности часто ссорился с Нэлей, несколько раз демонстративно уходил из дома, один раз даже не пришел ночевать. Нэля очень переживала, и я тоже волновался. После окончания института мы не смогли найти ему место работы в Иркутске, но договорились, что его возьмут на работу в дорожную больницу Восточно-Сибирской железной дороги, но сначала он должен поработать в системе этого ведомства 8 месяцев в г. Тайшете. Так и получилось – через этот срок его перевели в Иркутск – головную больницу ВСЖД реаниматологом.






