На светофоре она глубоко вздохнула. Ее голос понизился до нормального тона, – Все таки у меня есть новость для тебя, – она сделала паузу, – Твой настоящий отец в городе. И он хочет встретиться с тобой.
– О нет.
– Сегодня вечером.
Я посмотрела на нее, – Как долго он будет в городе? – я придала голосу незаинтересованность.
– Это зависит от тебя.
Мое сердце быстро заколотилось, – Мама, я не могу…
Ее рука вцепилась в мою и сжала ее, – Мне очень жаль. Правда, но твой отец – придурок. Если я скажу ему, что ты не хочешь его видеть, он мне не поверит. Он все равно появится, а я бы хотела избежать этого, если возможно.
– Мама, – я стала говорить шёпотом, – Я не могу. Я действительно не могу.
Мы были почти дома, когда она пробормотала, – Хорошо. Я скажу ему, что ты не готова.
Как только мы подъехали к дому, я отстегнулся и бросился к двери. Через десять минут я была на пробежке.
Я вернулась домой спустя три часа, и когда я проходила мимо кухни, за столом с моей мамой и Владимиром сидел мужчина. У него были поразительные голубые глаза и широкие плечи. На вид ему было около сорока лет, с квадратной челюстью и худощавым телосложением. От него исходили уверенность и властность. Повернувшись ко мне, он не моргнул глазом. Он пытался прочесть меня, как это иногда делал только Кирилл.
– Ева, – мама вскочила со стула, – Ты бегала?
Я не ответила ей. Я не могла отвести взгляд от этого человека.
Она нервно засмеялась, – Это твой отец… Григорий Ершов.
– Вы тот самый крутой адвокат? – выпалила я.
Уголок его губ дернулся, – А ты дочь, о которой я никогда не знал?
– Моя мама говорила, что ты придурок, – я сделала паузу.
Мы смотрели на друг друга как будто между нами идёт безмолвная битва. Ни один из нас не мог отвести взгляд, ни один из нас не мог отступить.
Его рот дернулся в насмешливой ухмылке, – Тебе следует следить за тем, что ты делаешь. Твои достижения определяют тебя. Твоя мать сказала что ты преуспела в беге.
Мои губы изогнулись в усмешкой, – Тогда я не стою твоего времени. У меня нет никаких достижений. Ты можешь вернуться к своей жизни крутого адвоката.
Он рассмеялся ровным баритональным голосом, – Да, ты моя дочь, – он повернулся к маме, – Я все еще хочу сделать тест, но я на 99% уверен, что она моя.
– Как будто я стала бы врать тебе после семнадцати лет.
Он усмехнулся, – Я думаю, ты врешь так много, что не знаешь, когда это не так, – его глаза встретились с глазами Владимира, – Не обижайся на свою будущую невесту. Я уверен, что она любит тебя.
– Вы увидели дочь. Теперь вы можете вернуться в отель и ждать, пока Ева будет готова. Я считаю, что она сама должна определить, когда и готова ли она снова встретиться с вами, – произнёс Владимир ровным тоном.
Самоуверенность исчезла в глазах Григория, и он встал, и пожал руку Владимиру, – Рад знакомству.






