ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Леша – молодой программист. У него прекрасная работа, замечательные друзья, любимая девушка и любимые родители. Все его любят и ценят, а он старается сделать лучше жизнь дорогих ему людей. По крайней... Уязвимость Дмитрий Валерьевич Пяткин Серая, непроницаемая водная гладь временами играла бликами фар редких машин, проезжавших по мосту в поздний час. Ветер гудел в вантах моста, соединявшего две части спящего города, которые стремилась разлучить широкая бурная река. Леша не помнил, как долго он здесь стоит и всматривается в холодную бездну. Всё кроме этой бездны перестало существовать и иметь значение. Даже звуки проезжающих авто, порой очень громкие, Леша будто бы не слышал. Он сосредоточенно смотрел вниз, выбирая момент для того, чтобы шагнуть в неизвестность. Если бы всего пару дней назад ему кто-то сказал, что он будет стоять здесь ночью на городском мосту, планируя прыгнуть вниз, с высоты 40 метров, он бы просто покрутил пальцем у виска. "Прыжок в воду с 40 метров? Да это же верная смерть! Я что – самоубийца?" – изумленно выкрикнул бы он и развёл руками. Ответ на последний вопрос, к слову, он и сам пока точно не знал. Потому что, если бы знал, то уже давно бы прыгнул, а не стоял тут черт знает сколько времени. Но чем дольше он стоял, всматриваясь в темноту, тем больше ему казалось, что ответ вот-вот станет утвердительным. Леша начал мысленно прогонять по кругу все события прошедших дней, приведших его сюда, и сердце начинало с болью сжиматься от злобы, отчаяния и бессилия. Удивительно как быстро мир может разрушиться до основания, причем почти без каких-либо предпосылок. А мир этот был очень даже неплох, уютен и полон прекрасного. Леше всего 27, он – перспективный и крайне востребованный фронтенд-разработчик в международной IT-компании. Сервисами, в разработке которых он участвует, пользуются люди по всему миру. Леша очень любил свою работу за возможность непосред

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Несмотря на то, что это было чистейшей правдой, звучало это очень низко и, сказав эту правду, он поставил себя в крайне невыгодное положение. Теперь Юля могла морально раздавить его в считанные секунды. И она не преминула воспользоваться этим прекрасным шансом.

– Так, ты решил мне счет выставить?! Ну давай. Давай-давай, может сядем и вместе посчитаем сколько я тебе должна? Кто я для тебя? Ты кем меня считаешь? Ты что, всё это время думал, что покупаешь меня? Я просто хочу, чтобы ты вслух сказал – кто я для тебя?! – Юля смотрела на Лешу исподлобья, а из глаз у нее вот-вот готовы были полететь молнии.

– Переигрываешь, так и экзамен завалить недолго, – хмыкнул Леша в ответ. Он и так себя закопал предыдущими репликами, поэтому решил, что терять уже нечего и можно бить бронебойным снарядом – самым циничным и язвительным сарказмом, на который он был способен.

– Я… ты… до пошел ты нахуй, урод! – Юля хлопнула дверью так, что зазвенели оконные стекла. За закрытой дверью послышались быстрые шаги. Судя по звуку, шаги удалялись в сторону спальни. Послышался еще один хлопок дверью, а через секунду – громкие всхлипывания.

Леша молча слушал эти всхлипывания. Услышав нечто подобное вчера или в любой другой день, он бы бросился к Юле, постарался успокоить, а любого, кто стал причиной хотя бы одной её слезинки, просто раздавил бы на месте. Но сейчас он ничего не чувствовал. В какой-то момент это его испугало, но по большому счету даже на внятный испуг энергии уже не осталось. Юля во многом была права – вести себя так, как он вел себя на вечеринке, действительно не стоило. Переводить стрелки на неё и ждать, что она сама себя развлечет там, где никого не знает – тоже некрасиво, даже несмотря на всю Юлину коммуникабельность и самостоятельность. Но эти требования и ультимативный тон не позволяли полностью проникнуться чувством вины за единолично испорченный вечер. Юля никогда, за все два года, что они были вместе, не позволяла себе говорить с ним подобным образом: предъявлять требования, оказывать моральное давление, стыдить. Собственно, за это Леша её возможно и полюбил. Он всегда старался быть самодостаточным, она – тоже. Он окружал её заботой, дарил подарки и проявлял свою любовь искренне, ничего и никогда не ожидая получить взамен. Ту любовь, которой отвечала ему Юля, он воспринимал как самый настоящий подарок, который она вовсе не обязана была ему преподносить. Он стремился уважать её личные границы и видел, что она уважает его границы тоже. Неужели и здесь он ошибался? Как такое возможно? Неужто он вообще не разбирается людях? Или дело совсем не в этом? Может, он просто слишком наивен? И вновь, как и прошедшей ночью, Лешины руки сами потянулись к клавиатуре и мыши.