ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Леша – молодой программист. У него прекрасная работа, замечательные друзья, любимая девушка и любимые родители. Все его любят и ценят, а он старается сделать лучше жизнь дорогих ему людей. По крайней... Уязвимость Дмитрий Валерьевич Пяткин Серая, непроницаемая водная гладь временами играла бликами фар редких машин, проезжавших по мосту в поздний час. Ветер гудел в вантах моста, соединявшего две части спящего города, которые стремилась разлучить широкая бурная река. Леша не помнил, как долго он здесь стоит и всматривается в холодную бездну. Всё кроме этой бездны перестало существовать и иметь значение. Даже звуки проезжающих авто, порой очень громкие, Леша будто бы не слышал. Он сосредоточенно смотрел вниз, выбирая момент для того, чтобы шагнуть в неизвестность. Если бы всего пару дней назад ему кто-то сказал, что он будет стоять здесь ночью на городском мосту, планируя прыгнуть вниз, с высоты 40 метров, он бы просто покрутил пальцем у виска. "Прыжок в воду с 40 метров? Да это же верная смерть! Я что – самоубийца?" – изумленно выкрикнул бы он и развёл руками. Ответ на последний вопрос, к слову, он и сам пока точно не знал. Потому что, если бы знал, то уже давно бы прыгнул, а не стоял тут черт знает сколько времени. Но чем дольше он стоял, всматриваясь в темноту, тем больше ему казалось, что ответ вот-вот станет утвердительным. Леша начал мысленно прогонять по кругу все события прошедших дней, приведших его сюда, и сердце начинало с болью сжиматься от злобы, отчаяния и бессилия. Удивительно как быстро мир может разрушиться до основания, причем почти без каких-либо предпосылок. А мир этот был очень даже неплох, уютен и полон прекрасного. Леше всего 27, он – перспективный и крайне востребованный фронтенд-разработчик в международной IT-компании. Сервисами, в разработке которых он участвует, пользуются люди по всему миру. Леша очень любил свою работу за возможность непосред

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Да не то чтобы меня это беспокоило, но все-таки немного неприятно, когда совершенно посторонние люди могут слышать что-то, что адресуется исключительно тебе.

– Это всё какие-то скрытые комплексы, милый, – назидательно проговорила Юля, снимая пальто, – мне вот совершенно неважно, что обо мне думают посторонние, и тебе тоже пора научиться не обращать внимания на это.

– Да, ты как всегда совершенно прав, Юльчонок, – Леше нравилось называть так свою девушку. Ему слышалось в этом прозвище что-то среднее между волчонком и бельчонком, что по его мнению весьма точно отражало переменчивый и противоречивый характер Юли. Она была словно полной противоположностью Леши по темпераменту, но именно этот факт парадоксальным образом уравновешивал их отношения.

– Ты опять меня так называешь? – сердито воскликнула Юля, – я же тебе сто раз говорила, что мне не нравится это дурацкое коверкание моего имени!

– А мне думаешь, всегда хочется быть зайчиком? – с улыбкой возразил Леша.

– Ну чего ты придираешься, а? Я же любя, тем более зайчик – это мило, а твой "юльчонок" – это фигня какая-то, честно слово, – с досадой фыркнула Юля, – у меня сегодня был очень тяжелый день, репетиция затянулась допоздна, Юрий Рейнольдович нас решил не щадить перед выпускным экзаменом.

– Да, я как раз хотел спросить тебя, как прошла репетиция, – тихо заметил Леша,

– Ой, это кошмар! Ты знаешь Риту? Помнишь, мы как-то сидели все вместе в ресторане "Букет Виктории"?

– Да, припоминаю, – задумчиво произнес Леша, хотя на самом деле он абсолютно не помнил никакую Риту и даже не особо припоминал этот ресторан со странным названием "Букет Виктории".

– Так вот, Юрий Рейнольдович так на неё кричал, что она три раза бегала в гримерку, чтобы выплакаться.

– Какой-то садист этот ваш Юрий Рейнольдович, а на тебя он тоже кричал? – с легким возмущением в голосе спросил Леша.

– На меня он ни разу еще не кричал, – гордо ответила Юля, – и потом, ты не прав насчет садизма. Это просто методы его работы с творческими людьми. В актерском ремесле никак без дисциплины, а Рита – просто тупица, до которой по-другому не доходит. Если бы она не забывала свои реплики и не путала интонации, всё было бы отлично.

– А тебе не приходило в голову, что ты так говоришь только потому, что он на тебя никогда не кричал? – иронично заметил Леша.

– Нет, ну вот зачем ты опять начинаешь? Я же тебе говорю – на меня он никогда не станет кричать, потому что я прекрасно понимаю свою задачу и хорошо готовлюсь к роли. И вообще, я же тебя не учу, как программировать твои программы. Знаешь, давай просто отдохнем, мне так не хочется говорить про театр сегодня. Он у меня уже вот где, – Юля характерным жестом провела воображаемую линию по своей шее.

– Да, милая, давай не будем.