ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нетылев Александр Петрович Странные игры Пролог Архипелаг в Тихом Океане. Маленький. Незаметный. Острова, которых где-то и нет. Где-то. В другой реальности. Там, где и в помине нет ни богов, ни драконов, ни колдовства. Впрочем, важно ли это? Ведь в нашей истории все это есть. А значит, есть и острова. Спи, Панау, райская земля и адская страна. Спи, потому что нескоро тебе снова удастся поспать. Цепочка трагических стечений обстоятельств уже запущена. Тяжелый сон. Неспокойный. Она знает, что оказалась на перекрестке интересов трех внешних сил, каждая из которых стократ могущественнее ее. Она не знает, чем ей это грозит. Но она чувствует, несомненно чувствует. Ведь ее подруга, Элизия Найтхевен, когда-то уже связалась с теми, с кем на этот раз связалась она. И она боится, до безумия боится, что история повторится. Ведь ЗШН, АТА и весенники снова сойдутся - на этот раз здесь. Спи, Эльвира Мендоза. Ты больше не властна над своим будущим. Тебе остается лишь молиться своим богам. А боги спят. Спи и ты. Говорят, что правосудие не дремлет. Лгут. Иногда даже тем, кто не нуждается в снах, хочется закрыть глаза и забыться. Забыть о мести, ставшей смыслом жизни. Забыть о тех, кто просто живет, не зная, как счастливы они, что могут просто жить как люди. Не понимая ценности того, что у них есть, пока не потеряют это. Спи, Кокушибио. Скоро ты встретишься со своим врагом. А что выйдет из этого, не скажут тебе даже боги. Не нуждается во сне и еще одна дама, прибывшая накануне. Но это неважно. Ведь так приятно просто прикрыть глаза в объятиях любимого человека. Да, послушница, превратившаяся в вещь и через то переставшая быть вещью, верит, что обрела счастье. И как и всегда, не видит сквозь застилающую глаза пелену его оборотную сторону. Не видит, что человек, которого она любит, - чудови

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Утешься тем, что я не собираюсь никого превращать в сигмафин ради этого проекта. Это - одна из немногих вещей, на которые не пойду даже я.

- По приказу я поменяю своё оружие. Но я не буду делать это добровольно, - ответил Рю, вцепляясь сильнее рукой в штангу качели.

- Если есть другой вариант, в твоих интересах найти его, - пожал плечами кардинал, - Я иду навстречу своим людям. Однако не настолько, чтобы жертвовать ради этого успехом дела, поэтому если альтернативного варианта ты не найдешь, получишь соответствующий приказ. И на всякий случай: вариант "заменить тебя кем-то более беспринципным" за альтернативу не принимается. Потому что это не более чем лицемерие.

Рю снова пожал плечами. Он явно не сомневался, что никаких альтернатив нет.

- Как скажете.

- Вижу, ты так и не понял, о чем я толковал тебе в первую встречу, - покачал головой Чезаре, - Мне нужна не безропотная исполнительность. Мне нужен союзник, на которого я могу рассчитывать.

На самом деле, безропотная исполнительность его бы вполне устроила. Но союзник, конечно, предпочтительнее.

- Вот что. У тебя накопилось много вопросов. Самое время задать их. Сегодня ты получишь от меня честные ответы. Редкая возможность, знаешь ли, - Чезаре хмыкнул.

- Вы сами говорили, что ни на кого нельзя рассчитывать, - парировал японец.

- Ничего подобного. Я говорил, что никому нельзя доверять до конца. Это не одно и то же.

Рю так же смотрел куда-то мимо собеседника. Убежденным он не выглядел, но вопрос все же решил задать:

- Думаю, что мне есть смысл спросить лишь одно. Какова черта, за которой вы меня уничтожите. В смысле, чего мне не следует делать, чтобы этого не случилось как можно дольше.

- Интересный вопрос, - одобрил шпион, - Ты должен знать, что у меня весьма жесткий подход к разделению на "свой-чужой". Предавать своих недопустимо. Ни прямо, ни косвенно. Ни умышленно, ни по глупости. Ни действием, ни бездействием. Если твои соратники в беде, ты должен помочь им. Если же в беде твои люди, ты должен помочь им любой ценой. Ты можешь не суметь помочь им - в конце концов, это война, и каждый из нас рискует жизнью, - но ты должен приложить все возможные усилия, чтобы сделать это. В выборе между своими и чужими необходимо всегда выбирать своих, - даже если в остальном выбор несоразмерен. Один твой подчиненный должен быть дороже для тебя, чем сотня посторонних. Только если ты верен своим людям, ты можешь рассчитывать, что они будут верны тебе.

Он улыбнулся и развел руками:

- Впрочем, полагаю, сыну Одариги можно не объяснять этих вещей. Дополнительно к этому замечу лишь одно. Я не врал, когда говорил о Марии. Она для меня - все. Единственная, кто важнее для меня, чем мои люди. Если по твоей вине с ней что-то случится, ты умрешь.

- Эти факторы исходят от меня, - кивнул Рю, поморщившись.