Позже мы узнали, что этот человек был арестован, выпорот плетьми и депортирован.
Я чувствовала себя ужасно. Моя глупая затея поставила всю семью в неловкое положение. Я далеко не была уверена, что происшедшее послужит для Али уроком, но знала, что доставила неприятности родителям, а может, и каким-то совсем посторонним людям. К тому же, как мне ни стыдно в этом признаться, я ужасно боялась, что мое участие в этом деле будет каким-то образом раскрыто, и молила Аллаха о том, чтобы все- осталось в тайне. Я поклялась, что, если Аллах убережет меня на этот раз, я с этого дня буду самым примерным и послушным ребенком.
Омар проводил людей из мутавы, а мы с матерью ждали, когда отец с Али вернутся в гостиную. Отец тяжело дышал и, схватив Али за плечо, грубо втолкнул его в комнату. Али посмотрел в мою сторону, и наши глаза встретились. Я видела, что он внезапно понял, кто был причиной его неприятностей. Но я видела также, что он скорее подавлен, чем сердит.
Я начала всхлипывать от сознания того, какое чудовищное преступление я совершила. Отец с жалостью взглянул на меня, затем ударил Али, крича, что тот расстроил всю семью, включая невинных детей. Впервые в моей жизни отец подошел ко мне, обнял, и сказал, чтобы я не волновалась.
Тут я почувствовала себя совершенно несчастной. То прикосновение, которого я ждала всю свою жизнь, оказалось незаслуженным и не принесло мне того счастья и блаженства, которое я мечтала испытать.
Но как бы то ни было, я достигла поставленной перед собой цели. Никто больше и не вспомнил о сломанном пальце Али и о том, что я спустила в унитаз его головной убор. Один грех перевесил другой, и оба они, в конце концов, перечеркнули друг друга.
П0E3ДKА.
Несмотря на отгремевший семейный скандал, поездку в Египет и Италию не отменили, и, хотя мое настроение было изрядно испорчено, я собирала чемоданы и составляла список необходимых вещей, а Али то и дело маячил возле дверей моей комнаты. До последнего времени он почти не замечал меня — я была всего лишь девчонкой, не заслуживающей его внимания, низшим существом. Теперь, однако, он смотрел на меня по-другому, пораженный открытием, что я, женщина и младший ребенок в семье, оказалась опасным противником.
В день нашего отъезда потребовалось шесть лимузинов, чтобы доставить нас в аэропорт. В четырехнедельную поездку отправлялось двенадцать человек: Нура и Ахмед с тремя из своих пятерых детей, две их служанки-филиппинки, мы с Сарой, Али и его друг Хади.
Хади был на два года старше моего брата и учился в Религиозном Институте — мужской школе в Эр-Рияде, обучавшей тех, кто хотел идти работать в мутаву. Хади производил впечатление на взрослых тем, что без конца цитировал Коран. Мой отец был уверен, что Хади окажет благотворное влияние на его детей.






