ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дорога Короля Памяти профессора Дж. Р. Р. Толкина Джейн Йолен ДОРОГА КОРОЛЯ Порой трудно даже припомнить, были ли какие-то романы и рассказы в жанре фэнтези написаны до того, как герои Дж. Р. Р. Толкина буквально ворвались на литературную сцену. И тем не менее тогда уже существовали такие замечательные книги для детей, как «Ветер в ивах» и «Книга джунглей», а также такие книги для взрослых с «изрядной» мифологической составляющей, как, скажем, «Колодец на краю света», или готические романы вроде «Дракулы», или же такие упоительные анахронизмы, как «Янки при дворе короля Артура». Были также и прекрасные книги для семейного чтения; их читали вслух у камина, и авторами их являлись как знаменитые писатели, например Чарльз Диккенс, так и не слишком известные математики, вроде достопочтенного Чарльза Доджсона (которого мы знаем под именем Льюиса Кэрролла). В сущности, вся история литературы — это поле деятельности фантазии. И все же произведения Джона Рональда Руэла Толкина — этого, по словам одного его близкого друга, «великого, но крайне медлительного и крайне неорганизованного человека», — которые он сам печатал на пишущей машинке в кабинете над гаражом, являют собой истинный феномен фэнтези и постоянно пользуются, так сказать, повышенным спросом на рынке. Толкин считал, что всего лишь воспроизводит жизнь некоего особого мирка, населенного самыми различными существами, всего лишь записывает наиболее важные события его истории, его обычаи и законы, прослеживает родственные связи его обитателей. Средиземье, как он всегда утверждал, — это отнюдь не аллегория. Он вообще терпеть не мог аллегорий. И, хотя сам был критиком и университетским профессором, ненавидел ту «погоню за символами», которая началась в обществе после прочтения его книг. Он твердо и решительно позволил себе «

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И она, чувствуя себя побежденной, вновь опустила глаза.

Но Кельвину этого было мало.

— Каков же будет твой ответ? — спросил он.

И вдова ответила ему так, что стало ясно: она еще не успела окончательно смириться с поражением.

— Я очень надеюсь, — сказала она, — что он действительно все расскажет членам магистрата, вот только, по-моему, он сделал глупость, позволив тебе узнать о своих намерениях.

— Мадам… госпожа моя… — только и сумел произнести Джиллет и охнул от боли. Он больше уже не чувствовал себя победителем. Мало того, этот Убивец явно ломал ему плечо. — Ох! Вели ему отпустить меня!

— Пфа! — презрительно фыркнул Кельвин и одним движением швырнул Джиллета на пол. — Меня наконец просто оскорбляют угрозы этого жалкого пьянчуги! — И он снова повернулся к вдове: — Как же, по-твоему, мне следует с ним поступить? Ведь все это из-за тебя!

Несмотря на собственные несчастья, вдова Гюшетт еще не утратила способности жалеть таких дураков, как Джиллет. И голосок ее не дрогнул, хоть и прозвучал еще тише и слабее, когда она промолвила:

— Отпусти его. Пусть расскажет о том, что видел, хоть всем судьям на свете. Кто ж ему поверит? Кто станет слушать заверения какого-то работяги, если против него выступает сам Кельвин Дивестулата? И, думается мне, он просто постыдится рассказать кому бы то ни было о том, что с ним случилось.

— А что, если он пересилит свой стыд? — тут же возразил ей Кельвин. — Что, если судьи все же выслушают его и поверят в рассказанное им настолько, что захотят допросить тебя? Что ты тогда им скажешь?

Вдова глаз не подняла. Не было у нее желания смотреть на своего «мужа».

— Тогда я им скажу, что благодаря твоим злобным проискам стала твоей узницей, игрушкой в твоих жестоких и похотливых руках и что я была бы благодарна Господу, если бы Он в милости своей позволил мне умереть.

— Вот-вот. Именно поэтому я и не позволю ему уйти! — со странным удовлетворением в голосе заявил Кельвин, словно получив подтверждение неким своим неясным предчувствиям. — Пожалуй, отныне за его жизнь будешь отвечать ты. А я с удовольствием посмотрю, как вы с ним будете кувыркаться. Учти, если выполнишь это мое желание и развлечешь меня, я, может быть, позволю ему остаться в живых.

Джиллет не слышал, что ответила Убивцу вдова. Он, видимо, ничего уже толком не слышал. Слова негодяя и ответы его «жены» вызвали в душе Джиллета жгучий стыд, а боль в плече стала поистине нестерпимой. Ему казалось, что голова у него вот-вот лопнет, и он уже не столько слушал этих двоих, сколько проклинал себя за то, что вовремя не призвал на помощь волшебные силы. Возможно, тогда бы он лучше понимал то, что здесь происходит.