ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джон Уильямс Август Из энциклопедии «Британика». Издательство Вильяма Бентона, 1961, т. 2 АВГУСТ ОКТАВ ИАН, римский император (63 г. до н. э. — 14 г. н. э.). Август [1] — почетное, фамильное имя, присвоено сенатом в 27 г. до н. э. Гай Октавий — имя, данное при рождении. С 44 г. до н. э. известен как Гай Юлий Цезарь в соответствии с именем своего приемного отца. Для периода 44–27 гг. до н. э. в английской исторической науке принято называть его Октавианом [2], хотя сам он никогда не использовал имя Октавиан. Имя Август ( греч . Севастос) в действительности носили все последующие императоры Рима, однако историки никогда не использовали это имя с целью выделить из них кого–либо особо. Октавий родился в Риме 23 сентября 63 года до н. э. и происходил из состоятельного и уважаемого, однако замкнутого семейства из города Велитры, область Лаций. Его отец, Гай Октавий (ум. 58 г. до н. э.), первый член рода, ставший сенатором, в 61 году был претором [3] и успешно управлял Македонией. Его мать, Атия, была дочерью Юлии, сестры великого Юлия Цезаря, и это родство определило карьеру Октавия. Цезарь выделял юного Октавия из числа своих родственников, возлагая на него особые надежды: он вручил ему знаки военных отличий при своем африканском триумфе, брал его с собой в испанскую кампанию 45 года, сделал патрицием [4] и обеспечил его избрание понтификом [5]. Наконец, из–за отсутствия законного сына, Цезарь в своем завещании объявил Октавия своим приемным сыном и наследником трех четвертей имущества. Период возвышения . Когда в 44 году произошло убийство Цезаря, Октавий получал образование в Аполлонии Иллирийской. Он отправился в Италию и, узнав, что стал сыном и наследником Цезаря, решил добиваться получения опасного наследства. Его позиции были очень слабы. Он был замкнутым восемнадцати

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Затем в достаточно двусмысленных выражениях я позволил себе намекнуть, что, как бы ни прискорбен был сам факт убийства (да простится мне это лицемерие, дорогой Брут!), многие тем не менее полагали, что проистекало оно из самых бескорыстных и патриотических побуждений. Должен сказать, за все это время я ни разу не заметил в нем признаков недовольства моими заигрываниями. Я полагаю, он немного побаивается меня, и его удастся склонить на нашу сторону, если проявить достаточно такта.

Он всего лишь мальчишка, и достаточно недалекий при этом; он не имеет ни малейшего понятия о политике и вряд ли когда будет иметь. Им движет не долг чести и не честолюбие, а скорее нежная привязанность к памяти того, кого он хотел бы видеть своим отцом. А что касается его друзей, то они ищут лишь выгод его расположения. Поэтому я заключаю, что он для нас не опасен.

С другой же стороны, мы можем воспользоваться этим обстоятельством в своих целях, ибо он, в конце концов, имеет определенное право на имя и наследство Цезаря (если он, конечно, сумеет получить это последнее). Наверняка найдутся такие, кто последует за ним из–за одного лишь имени, другие же — ветераны и некогда зависимые от Цезаря лица — в память о том, чье имя он носит, и третьи — не зная, что делать и по прихоти случая. Но главное, что при этом мы ничего не теряем, ибо те, кто может пойти за ним, иначе были бы на стороне Антония. Если мы сумеем убедить его присоединиться к нам, то тем самым одержим двойную победу; в худшем случае мы ослабим Антония, и одно это будет немалым успехом. Мы используем мальчишку, а потом избавимся от него — и навсегда покончим с родом тирана.

Как ты сам понимаешь, я не могу открыто обсуждать эти вопросы с Марцием Филиппом, хоть он нам и друг, из–за двусмысленности его положения — как–никак, он женат на матери мальчика, и ни один мужчина не свободен от слабостей, проистекающих из супружеских обязанностей. Кроме того, он не такая крупная фигура, чтобы доверять ему во всем.

Можешь сохранить это письмо до лучших времен, но, прошу тебя, не посылай копии нашему другу Аттику: из–за восхищения передо мной и гордости за нашу дружбу он показывает мои письма всем и каждому без разбора, даже если публично и не оглашает их. Сведения, содержащиеся в этом письме, не следует предавать огласке, пока будущее не подтвердит мою правоту.

P. S. Египетская девка Цезаря, Клеопатра, бежала из Рима то ли из страха за свою жизнь, то ли в отчаянии от крушения ее честолюбивых планов, не знаю. Так или иначе, это только к лучшему. Октавий как ни в чем не бывало едет в Рим принимать наследство.