ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тия Александер написала «Год 2150» в то же время, когда ее хороший друг Ричард Бах создавал свою «Чайку по имени Джонатан Ливингстон» (в начале 1970-х). Да не обманется читатель художественной оболочкой: «Год 2150» — это книга, в которой вымышлены, возможно, лишь имена героев. Все остальное здесь — глубокие эзотерические истины о будущей эволюции человека, о многомерности пространства-времени, о реинкарнации и смысле жизни, о телепатии и психокинезе, о Боге и Единстве всего сущего. «Макрофилософия» — это не очередной выдуманный «изм», но просто новая и очень здравая формулировка того, чему учили все духовные лидеры человечества от Будды и Иисуса до Рамты и Крайона. И это очень практическая система, которую вы обязательно захотите применять в своей жизни уже по мере прочтения книги!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я почувствовал, что приключение началось, и с этим все усиливающимся ощущением сначала прошелся, разминаясь, а потом и побежал сквозь этот уютный, ухоженный лес. Бег всегда казался мне максимальным выражением физической свободы. Я бежал и бежал, не испытывая усталости, наслаждаясь каждым прикосновением босой стопы к шелковисто-мягкой земле.

Вдруг я оказался на небольшой поляне, в центре которой журчал родник. Чтобы не влететь в него, мне пришлось резко затормозить, и я чуть не упал.

Слезы радости навернулись мне на глаза, когда я с изумлением посмотрел на свои ноги —

две

ноги!

Четыре года назад, во Вьетнаме, я потерял правую ногу, и с тех пор ковылял на протезе, лишенный возможности ощутить восторг бега.

Неужели у меня снова есть обе ноги?

Тщательно осмотрев и ощупав все тело, я понял, что в такой замечательной форме оно не было со времен моего студенческого увлечения футболом. Бурная молодость оставила мне немало шрамов, но теперь от них и следа не осталось!

И я даже не знал, кого — или что — благодарить за это новое, столь совершенное тело!

Утреннее солнце уже поднялось над горизонтом, и меня удивила хрустальная прозрачность воздуха. Как давно я не видел такого чистого неба и не дышал таким ароматно-свежим воздухом!

Где же я нахожусь? Вечером я заснул в Верхнем Манхэттене, в убогой квартирке, которую делю с Карлом Джонсоном, моим сводным братом и лучшим другом. Но проснулся-то я в совсем другом месте!

Или это сон? И я скоро проснусь, снова вернувшись в свою одноногость?

Я жадно огляделся, стремясь насытить взор, прежде чем этот чудный новый мир в одно мгновение растает мимолетным сном.

Вдруг в воздух с шумом поднялась стайка птиц. Поглядев им вслед, я спросил себя, какое же сейчас время года. Заснул я холодным январским вечером, но проснулся явно в другом времени или на другой широте, поскольку это уж точно не зима.

Я медленно побежал по тропинке, огибавшей естественную клумбу и углублявшейся в лес.

И вдруг меня точно обожгло ледяным ветром осознание того, что я не один! Передо мной стояла ослепительно реальная женщина.

На ней была перламутрово-аквамариновая туника, едва прикрывающая стройные бедра. Небесно-голубые глаза ласково смотрели на меня, все понимая и все принимая. Солнечный свет, пробиваясь сквозь короткие золотые волосы, рисовал сияющий нимб вокруг ее головы.

От неожиданности, зачарованный ее ясной красотой, я буквально перестал дышать.

В ее лучащихся всеведением и всепониманием глазах словно заиграли искорки, когда она сказала:

— Привет! Я Лия. Я давно жду тебя, Джон. Ты пока не узнаёшь меня, но скоро вспомнишь.

Этого не может быть на самом деле,

подумал я.

— Да нет же, может, — ответила она, и ее низкий музыкальный голос приятно щекотал слух.