ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Майкл Муркок Вечный герой Пролог Они звали меня. Это я знаю точно. Они звали меня, и я пришел. Я не мог поступить иначе. То было желание всего Человечества. И, подчиняясь его воле, я сбросил оковы Времени и Пространства, я явился в этот мир. Почему избранником стал именно я? Я не знаю этого и теперь, хотя считалось, что мне изначально известно все. Впрочем, говорить об этом поздно: я уже здесь. И всегда буду здесь. А если верить мудрецам и время имеет циклический характер, то когда-нибудь я снова вернусь в ту его точку, из которой переместился сюда и которую знаю как XX век н. э., как Царство людей, где (и это не является ни моим желанием, ни результатом моих деяний) сам я бессмертен. Глава I Через Реку Времени Между бодрствованием и сном мы часто слышали какие-то голоса, обрывки разговоров, отдельные фразы, произнесенные порой с совершенно незнакомыми интонациями. Мы, конечно, пробовали напрячься и расслышать нечто большее, но это редко нам удавалось. Такие иллюзии называются гипнотическими снами, галлюцинациями и представляют собой как бы преддверие тех настоящих снов, что являлись нам впоследствии. Я видел какую-то женщину. Ребенка. Неизвестный мне город. Оккупацию. Слышал имя: Джон Дэйкер. Понимал, что рухнули все мои надежды. Но испытывал потребность довести до конца задуманное. А их я любил. Знаю, что любил. Дело явно было зимой. Я чувствовал себя в высшей степени несчастным в ледяной постели. Я лежал и неотрывно глядел в окно, на луну. Не могу вспомнить точно, о чем я тогда думал. По-моему, о бренности и суете человеческой жизни. И вот после этого, прежде чем по-настоящему заснуть, я начал слышать голоса… Сперва я решил не обращать на них внимания, надеясь, что все равно скоро усну, но голоса продолжали звучать, и тогда я попытался разобрать слова, полагая, что в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У каждого наготове сидели по три гребца — могучие, мускулистые и, насколько я мог судить, отнюдь не рабы, а свободные воины.

Возглавлял эскадру королевский корабль — замечательное боевое судно. Там было восемьдесят пар весел и восемь больших мачт. Перила были окрашены в красный, золотой и черный цвета, до блеска надраенные палубы — в темно-красный; паруса были желтые, синие и оранжевые, а на носу красовалась огромная статуя богини, держащей в вытянутых руках меч и раскрашенной преимущественно алой и серебряной красками. Замечательные, богато отделанные палубные надстройки сверкали свежим лаком изображений героев древности (среди которых был и я, хотя сходство показалось мне весьма приблизительным) и выдающихся побед, одержанных людьми над мифическими чудовищами, злыми духами и богами.

Отделившись от колонны, которая двинулась дальше по причалам, я ступил на покрытые коврами сходни и прошел на королевский корабль. Матросы тут же бросились мне навстречу с приветственными криками.

— Принцесса Иолинда ждет вас в Большой каюте, ваше превосходительство, — сказал один из офицеров.

Я повернулся, чтобы войти в каюту, и остановился на пороге, пораженный ее прекрасным убранством и с улыбкой узрев собственное изображение на ее стене. Потом, пригнув голову, прошел в довольно-таки низенькую дверь и оказался в помещении, стены, пол и потолок которого были сплошь покрыты пушистыми коврами, в основном — красно-черно-золотистой расцветки. Каюта была освещена подвесными светильниками, а в затененном углу, одетая в простое платье и легкий темный плащ, стояла моя Иолинда.

— Я не хотела сегодня утром мешать приготовлениям к торжественной церемонии, — сказала она. — Отец мой сказал, что она очень важна… да и времени очень мало… Так что я подумала, что ты и не захочешь меня видеть…

Я улыбнулся.

— Ты по-прежнему не веришь моим словам, не так ли, Иолинда? Ты по-прежнему не доверяешь мне, когда я говорю, что люблю тебя, что ради тебя готов на все? — Я подошел к ней, обнял и крепко прижал к себе. — Я люблю тебя, Иолинда. Я всегда буду любить тебя.

— А я всегда буду любить тебя, Эрекозе. Ты будешь жить вечно, вот только…

— Для этого не существует никаких доказательств пока, — сказал я тихо. — И, кроме того, я безусловно не являюсь неуязвимым, Иолинда. Я получил достаточно ссадин и порезов, когда упражнялся во владении оружием, чтобы убедиться в собственной уязвимости.

— Ты не умрешь, Эрекозе.

— Мне было бы куда веселее жить, если бы и я обладал подобной уверенностью!

— Не смейся надо мной, Эрекозе. Я не хочу, чтобы со мной обращались, как с ребенком.

— Но я вовсе не смеюсь над тобой. И отнюдь не воспринимаю тебя как ребенка. Я всего лишь говорю правду. И ты должна посмотреть этой правде в глаза. Должна.

— Ну хорошо, — сказала она.