Среди своих тюков с вещами Шай спрятала картину, повторно выкраденную из покоев Фравы. Подделку. Воровать собственную фальшивку ей еще не приходилось. Это было так… забавно и необычно. В комнате Фравы Шай вырезала полотно, оставив раму на месте, а в самом центре стены нарисовала символ эйона Рео [3]
, значение которого было очень даже неприятным.
Шай слегка похлопала лошадь по шее. В конце концов, не так уж плохо она поживилась. Ей достался отличный конь и замечательная картина, пусть и подделка, но настолько искусная, что сама владелица принимала ее за оригинал.
«А ведь он как раз сейчас произносит речь,
— подумала Шай. —
Хотелось бы его услышать».
Ее жемчужина, венец творения, был облачен в мантию императора и наделен высшей властью. От такой мысли тогда, во дворце, сердце ее билось быстрее, и она отчаянно жаждала закончить начатое. Но под конец движущей пружиной всепоглощающей работы стало не столько стремление вернуть императора обратно к нормальной жизни, сколько сделать кое-что иное: навсегда внести определенные черты в императорскую душу, запечатав их в нем навсегда. Наверное, так на нее повлияла искренность в общении с Гаотоной.
«Если постоянно рисовать один и тот же рисунок на верхней странице большой стопки бумаг, помногу раз повторяя его контуры,
— рассуждала Шай, —
то изображение пропечатается и на нижней странице, глубоко выдавленное».
Шай обернулась обратно к тропе и вынула знак сущности, который сделает из нее следопыта и охотника. Фрава наверняка думает, что беглянка воспользуется дорогами, поэтому лучше затаиться где-нибудь в чащобах. Она свернула с пути, вглубь Согдийского леса, где ее точно никто не найдет. Через несколько месяцев она выберется из этой провинции и устремится к выполнению новой цели: выследить императорского шута, который ее предал.
Сейчас Шай просто хотелось быть как можно дальше от дворцовых стен, со всеми их интригами и лицемерием. Она запрыгнула в седло и мысленно попрощалась с дворцом и с тем, кто в нем правил…
«Хорошей жизни тебе, Ашраван,
— подумала она. —
И сделай так, чтобы я тобой гордилась».
Поздно вечером, после разговора с императором, Гаотона сидел у очага в своем личном кабинете, рассматривая книгу, что оставила ему Шай.
Восхитительно!
Здесь было полное описание печати души императора, в деталях, с пометками. Все, что делала Шай, без исключения, лежало перед ним как на ладони.
Нет, Фрава не сможет найти заветный ключик к душе императора, как бы ей этого не хотелось. Просто потому, что такого ключика не существовало. Душа Ашравана была цельной, завершенной и принадлежала только ему одному. Это, конечно, не означает, будто император такой как прежде.
«Можно заметить, что я позволила себе некоторые вольности,
— говорилось в книге.






