ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Встреча с цесаревичем Николаем Романовым и его спасение от смерти коренным образом меняют жизнь Ермака: юнкерское училище, первое офицерское звание, награда из рук императорской четы. Потомственный дворянин и Георгиевский кавалер Аленин-Зейский получает доступ в высший свет. Новые знакомства, новая любовь и новое назначение. Юный хорунжий Тимофей Аленин становится начальником телохранителей наместника Дальнего Востока — его императорского высочества государя наследника Николая Александровича. Перед Ермаком встает главный вопрос — вызваны ли эти изменения истории его действиями, или всё же он попал в параллельный мир?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Видимо, бесшумно уложить на пол отрубившееся тело мне не удалось, так как нужная мне дверь стала открываться и из неё показалась рука с фонарём. "Страна не пуганых идиотов", — успел подумать я, смещаясь за открывающуюся дверь.

Вышедший из двери офицер, увидев лежащее тело лакея, направился к нему. Перемещение за спину, дозированный удар, ловля падающего фонаря, и у меня на руках две отключившейся тушки. Матерясь про себя, затащил тела в комнату. После чего, подобрав фонарь, и, зайдя в помещение, аккуратно закрыл дверь. Подняв фонарь повыше, осмотрел свои жертвы.

"Нда, лакей первого разряда с кучей наград и целый жандармский подполковник, — крутанул головой. — Повеселились, однако, господин хорунжий. Ладно, работаем дальше".

Связал руки за спиной подполковника, посадил его на стул. Кляп в рот засовывать не стал, но рот завязал, попавшимся в комнате полотенцем. Поставил на стол лампу-фонарь и, придвинув стул, сел напротив офицера. Оставалось только ждать. Минут через двадцать заметил по задрожавшим векам и изменению ритма дыхания, что жандармский чин начал приходить в себя. Когда он открыл глаза, то, увидев мою голову в маске, дёрнулся назад и чуть не свалился со стула. Ожидая такой реакции, я удержал мебель с подполковником вравновесии, после чего произнёс.

— Алексей Павлович, не пугайтесь — это я, хорунжий Аленин. Если вы дадите мне слово офицера, что не будете каким-либо образом предупреждать охрану, я Вас развяжу. Вы даёте слово офицера? Если да, то кивните!

Последовал кивок подполковника, и я развязал верёвку и полотенце на адъютанте Главного начальника Охраны генерал-майора Свиты Его Величества Петра Александровича Черевина.

— Как Вам удалось пробраться сюда, хорунжий? — подполковник Мозалев энергично растирал запястья. — И снимите этот колпак с головы.

— Господин полковник, до самого дворца, если честно, особых трудностей не возникло. В самом дворце потребовалась помощь. Пришлось обратиться к лакею первого разряда. К сожалению, не успел узнать его фамилии, — я стянул с головы шапку-маску и указал ею на тихо сопящего носом вынужденного гида-проводника до нужного мне помещения.

— Он хоть живой, хорунжий?

— Могу привести в чувства, но лучше пускай полежит пока. Я его сильно напугал. Кляп вынешь, точно в истерике заголосит. Подождём утра. Тем более до рассвета осталось чуть больше часа.

— Может сейчас разбудить Его превосходительство? Он мне приказал поднять его с постели, как только Вас, хорунжий, поймают, — толи со мной, толи сам с собой посоветовался Мозалев.

— Не поймали же! А какой ваш начальник бывает, когда его поднимают, чтобы сообщить неприятное известие, Вам, господин полковник, лучше знать. Я своё дело сделал, — сказав это, я откинулся на спинку стула.