ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Северин Анк — дочь знаменитого режиссера готических драм в альтернативном прошлом, где эра звуковых фильмов так и не наступила. Северин не по нраву фильмы отца, полные страстей, интриг и призраков, поэтому она решает сделать карьеру документалиста и отправляется в путешествие по Солнечной системе, изучая культы левитаторов на Нептуне или нелегальные салуны на Марсе. Ведь это не наш мир и не наша Вселенная, а воплощенная утопия, где каждая планета обитаема, космос полон приключений, а люди путешествуют в изящных комфортабельных ракетах. Вот только даже в этом прекрасном мире существуют опасности, и последний фильм Северин приводит ее к загадке исчезнувшей подводной колонии на Венере, населенной огромными созданиями, размером с целые острова. И эта загадка окажется гораздо страшнее и мрачнее, чем думала как сама Северин, так и земляне вообще, и есть большая вероятность того, что с этих съемок далеко не все вернутся живыми.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тридцать семь лет, самый расцвет, глаза обжигающе чёрные и скулы будто с картины Эль Греко — он выглядит в точности так же, как вечером накануне появления некоей серебристой корзины у его дверей. С ним делят кушетку две женщины. Цитера вручает им угощение.

— Тут у нас «Авиация» для Анка-старшего, «Беллини» для милой Мэри Пэ, а для Мадам — «Олд фешен», верно? В нём мадридские лимоны, Перси, честное слово; настоящие персики из Греческого государства в вашей шипучке, Мисс Пэ; гавайский сахар и цедра калифорнийского апельсина в вашем неимоверно крепком напитке, Максин.

Мэри Пеллам смеётся — смех её сладостен, как фонтан из ирисок, — и тыкается носом в ухо Мадам Мортимер. У них одинаковые короткие русые волосы, тонкие как сладкая вата, но Мортимер явилась на вечеринку в лучшем чёрном дорожном костюме, в то время как Мэри, семнадцатилетняя и сладкая как клементин, одета в нечто короткое, золотое и флэпперски-легкомысленное, помада у неё на губах лавандового цвета, а ноги босые.

Анхис быстро скользит к длинной кушетке, пёстрой, как молочная корова, и покрытой мхом, похожим на изморось. Мох выпустил розовато-лиловые споры. Они пахнут тёплым ореховым пирогом.

— «Пина колада» с сочным клинышком ананаса из Квинсленда для моего уважаемого мистера Бергамота! «Змеиный укус» для Марвина Мангуста — спасибо, что прибыл так быстро, — и «Бренди Александр» — естественно, в чаше для пунша — для Каллиопы — Беззаботного Кита!

Мультяшный осьминог в гетрах и монокле обворачивает расписанное вручную ярко-зелёное щупальце вокруг ножки коктейльного бокала. Весёлый анимированный мангуст хватает свою пинту обеими проворными скрюченными лапами. Анхис ставит хрустальную чашу для пунша на столик для закусок, чтобы карикатурный кит мог окунуть свою бирюзовую голову в выпивку. Каллиопа сидит как леди: подняв дружелюбную, огромную, ясноглазую голову; опустив длинный, безобидный дельфиний хвост. Из её дыхала безостановочно бьёт фонтан молока, приносящего здоровье, — он словно цветочек на шляпе.

— Эй, — говорит Марвин Мангуст, — разве ты не был марионеткой? Или мне на ум пришёл какой-то другой чувак?

— Я перешёл в анимацию после четвёртого фильма, — благосклонно отвечает мистер Бергамот. — Хотя на самом деле хотел быть режиссёром.

— Не надо профессиональных разговоров, — предупреждает Каллиопа, хлопая длинными ресницами на мальчиков.

— И мы не забыли о чтимых, любимых и чудесно нездоровых, — провозглашает Цитера. — Хорошо, что сегодня они с нами.