С Йенни он чувствовал не просто родство. Когда она была рядом, он видел больший смысл в своей жизни. Совершенно не понимая этого, она восполняла в нем то, что заполнить сам Кай был не в состоянии. – Вот только вы не Йенни, верно? Кто вы? – Голос его опустился до низких угрожающих ноток.
Он протянул руку, коснулся лица, что пребывало в ледяной форме. И ощутил, что может поглотить это существо. Сделать частью себя. Все естество Кая возжелало этого, на мгновение все его существование сосредоточилось на этой жажде, словно та была с ним всегда, с младенчества и по сей день. Она вспыхнула в Кае и оказалась слишком внезапной и яркой, чтобы ее можно было потушить. Сколько всего он сможет сделать, забрав эту силу…
Кай отдернул руку, чувствуя, как пульсирует кожа на пальцах.
– Мне этого не надо. Я перестану быть собой, если возьму это, – хрипло проговорил он самому себе пересохшими губами.
В ледяных глазах «не-Йенни» неожиданно мелькнуло глубокое понимание. Оно относилось не к конкретному моменту, а к сущности Кая, его мыслям, чаяниям и противоречиям. Он ощутил это. А еще он понял, что его слова были верны.
– Что это за место?
– Карман. Измерение Зеркала разума.
– Ваше измерение?
Ответом стало молчание. Кай приподнялся на локтях, осмотревшись.
Вокруг царил однообразный пейзаж, но насыщенный яркими цветами – желтый плавно перетекал в турмалиновый, рождая много иных оттенков. Даже кора деревьев, торчавших то тут, то там выше по склону, была иной, словно все в этом месте облили краской. Не масляной, а скорее акварельной. Именно такими порой Кай видел снега под своими ногами, когда лучи солнца ласкали белую поверхность.
Кай вновь перевел взор к озеру и наконец осознал, что перед ним Зеркало Разума. Его невозможно было не узнать. Огромное озеро, может, чуть меньше Хальштеттера. Но вовсе не размер являлся главным отличием, а тонкие кусочки льда, медленно дрейфующие на его поверхности. Кай не заметил их сразу и разглядел лишь теперь.
Они сверкали, как кристаллы. Внутри них чувствовалась
сила
.
«
Вечность, могущество и мудрость
», – пронеслись в его голове слова, отозвавшиеся едва слышным эхом и нарастающей музыкой – пением вод, гор и зимы. В этот миг суетливость мира отступила. Словно нити, опутывавшие его руки и ноги, обрубили, заставив их обмякнуть в руках тех, кто их держал.
Кай инстинктивно вцепился в кольцо на груди. Сжал с таким упрямством, что ободок и звенья цепи до боли впились в кожу. Он лихорадочно дышал, смотря на побелевшие костяшки руки. Кай вдруг понял, что дешевое украшение на шее являлось единственной вещью, которая осталась у него после земной жизни.
– Не все нити надо обрывать. – Он резко отвернулся от зеркала. Его гладь влияла на него, будто гипнотизировала. – Не обо всех стоит забывать.






