Как потом старый доктор рассказывал мне, крик, который он тогда услышал, отозвался болью в его истерзанной душе.
Доктор уже начал меня вытаскивать, когда очередной порыв ветра почти вырвал меня из его рук. Но, держась одной рукой за ветку дерева, он схватил меня за ногу в самый последний момент. Для того чтобы выиграть время и спасти меня, он совершил то, что не удавалось никому раньше: съехал несколько метров вниз по утесу, расцарапав бедра и колени, почти переломав все кости, а потом бежал до дома, пока дикие горные кошки не учуяли запах крови и не взяли след.
Судя по всему, в тот день Богу была угодна лишь одна смерть.
Когда доктор принес меня домой, они с женой сразу же поймали козу и надоили молока. Его жена кормила меня этим молоком так, словно оно было из ее груди. Там и тогда приемные родители нарекли меня Шенто, что значит вершина горы, зенит.
— Он словно послан нам небесами, — говорил Папа.
— И он поднимется к небесам, как древний дух, — вторила ему Мама. — Можем ли мы оставить его и растить как своего?
— Конечно, его даровали нам наши любимые горы в награду за добрые дела.
— Мне кажется, что он всегда лежал у меня на руках, — умилялась Мама, гладя меня по щеке.
Так заканчивается история моего рождения и начинается история моей жизни.
Солнце и луна светили по-прежнему, и я рос крепким деревенским мальчишкой с отменным аппетитом. Когда я немного подрос, Мама стала кормить меня из бамбуковой ложки для взрослых. И ей не надо было рассказывать истории, чтобы уговорить меня поесть. Я наедался до отрыжки. Моим любимым блюдом был сладковатый рисовый пирог. В бедных деревнях, где в основном питались ямсом [1]
, сладкий рис считался дорогим удовольствием. Папе пришлось исходить много километров по вызовам в отдаленные деревни, чтобы заработать денег на эти дорогие рисовые булочки. Как-то Папа сходил в старый лес, нарубил бамбука и смастерил мне просторный манеж, в котором я мог играть и спать. Папа ставил манеж в своей приемной, где с маминой помощью осматривал пациентов, выписывал лекарства и гордо демонстрировал мне чудеса иглоукалывания.
У одной из стен его кабинета стоял массивный шкаф со множеством лекарственных трав, которые он продавал пациентам за одну мелкую монетку. На полочках виднелись этикетки с замысловатыми рецептами на древнекитайском, которые мог прочитать разве что врач. Однажды, когда мне было два с половиной года, я удивил Папу, назвав ему десять самых распространенных трав. А к трем годам я знал уже около половины из них. Когда мне было четыре, я указал Папе, что он выписал пациентке не ту траву. Мое замечание, по словам Папы, спасло пациентку от выкидыша. С тех пор Папа стал читать мне оригинальные медицинские тексты и показывал, где находятся акупунктурные точки.






