Я удалился довольно рано со всеми приближенными, к большому разочарованию моих генералов, и вернулся на свою виллу за красными стенами, чтобы провести без сна весь остаток ночи. Мой мозг постоянно прокручивал события из далекого детства. Затем яркие краски сменились пустотой. В этой пустоте, лишенный своей власти, я вернулся к тому, чем был на самом деле: сиротой без роду и племени. В сердце моем царил голод, ноги были холодны, а весь внешний мир за стенами резиденции казался раскисшей грязной дорогой Балана, на которой в сезон дождей лежали бесчисленные гниющие солдатские трупы. Тысячи демонов плясали вокруг, цеплялись за меня, пытавшегося залезть на скользкий утес. Наконец я не удержался и рухнул в бушующее подо мной море.
На смену тоске пришел покой. Я пребывал в этом раздвоенном состоянии всю ночь, пока меня не одолела усталость и не сморил сон. Утром я проснусь, и все будет в порядке. Но я ошибся. Мое расколовшееся сознание не отпускало меня из полузабытья. Я отказывался есть, не хотел ни с кем разговаривать. Воспоминания детства преследовали меня. Я дрожал от холода, хотя в комнате было тепло. На меня накатывала тошнота, несколько раз меня вырвало. Это встревожило моих приближенных. У них возникли опасения, что у их свежеиспеченного председателя помутился рассудок.
В один из дней мой инстинкт самосохранения возобладал, и я велел позвать двух врачей — одного современного, а другого с большим опытом в нетрадиционной медицине. Последователь древней школы пощупал мой пульс, осмотрел язык, простучал грудную клетку, прислушался к звукам в животе. Представитель западной науки врачевания взял изрядную дозу крови на анализ, сделал рентген головы и грудной клетки, познакомился с моими яичками и напоследок даже засунул средний палец в мой задний проход, изрядно унизив мое достоинство.
— С вами ничего особенного не происходит, — с апломбом заявил он. — Сердце здоровое, легкие в порядке. Все остальные органы без патологий и функционируют нормально. Если ничего не случится, вы проживете до ста лет.
Опытный доктор понимал, что мои проблемы — в голове, но не осмелился сказать об этом, потому что правда не раз доводила его до тюрьмы, и больше он не спешил вернуться в тот кошмар.
— Президент, вы здоровы как By Сунн, — вторил ему лекарь, сравнивая меня с героем древней легенды о воине, который голыми руками разорвал тигра и в один присест опорожнил восемнадцать кувшинов вина. — Вас ждет долгая, как Янцзы, жизнь. — Ему следовало предостеречь меня, что мне стоит беспокоиться не о продолжительности моей жизни, а о состоянии разума, с которым уже давно было не все в порядке. Хотя такой диагноз мог стоить ему партийного билета и карьеры.
Депрессия усиливалась.






