Дедушке Лону оставалось только скрежетать зубами от взвивающейся пыли, когда вертолет военно-воздушных сил шумно приземлялся на площадку, с которой его попросили удалиться по несуществующим военным причинам.
— Напомните мне завтра урезать денежные средства на военный бюджет, — сказал он одному из своих помощников.
Но когда в конце концов оба дедушки увидели меня и подержали на руках, то единственное, что они могли делать в ту минуту, — это смеяться и улыбаться, как два глупых старика, и сравнивать, на кого из них я больше написал.
Как и предполагалось, дедушки начали бороться за мою любовь к ним, и каждый намеревался сформировать мое будущее, вложив в это как можно больше личного влияния.
Дедушка Ксиа начал учить меня ползать военным стилем, когда мне было шесть месяцев. Каждый день мы корчились на ковре в особняке, передвигаясь на локтях. В десять месяцев я должен был ходить, как маршируют солдаты, высоко поднимая ноги, не мешкая и не сбиваясь. Дважды в неделю он похищал меня и мою няню и катал нас по городу в своем джипе, следуя привычке осматривать правильность военной подготовки города. Я никогда не говорил дедушке «привет» или «пока», а лишь торжественно отдавал ему честь.
Дедушка Лон, осознав, что в магазинах очень много игрушечных солдатиков и ни одного банкира, выделил большую сумму денег государственной игрушечной фабрике в Пекине, чтобы она сделала таковых, а некоторых даже в костюмах самого Мао. Он составил диаграммы умножения и разноцветными карандашами нарисовал рейтинг колебаний диаграмм интереса моей рукой. По субботам, когда все рынки ценных бумаг были закрыты, дедушка Лон сажал меня в свое кожаное кресло цвета красного дерева, а сам мерил шагами комнату, выслушивая еженедельные мировые экономические сводки от своих помощников.
Он был доволен, когда заметил, что я был особенно тихим во время еженедельных отчетов о рейтингах интересов США, которые сообщались сладким успокаивающим голосом его экономиста, выпускницей Гарварда, доктором философии, единственной женщиной в составе его рабочего кабинета.
В итоге моя комната представляла собой скучное доказательство противоборства желаний моих дедушек. У одной стены стояли игрушки генерала: винтовки, танки, джипы и солдатики. На другой — висели яркие рисунки рейтингов интересов мира и колебания курсов международных валют.
Но настоящие соревнования начались в мой первый день рождения. Как и положено по традиции, я, вымытый и одетый с иголочки в безупречный темно-синий костюм, стоял на полу, окруженный разными предметами, и тот, который я должен был сам выбрать, будет символизировать мою будущую профессию. Ко всеобщему удивлению, я не взял базуку или танк, специально поставленные прямо передо мной, чтобы легче было достать.






