ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Имя великого князя Московского Дмитрия Ивановича, прозванного Донским (1350–1389), навсегда оказалось связано с великой победой на Куликовом поле, положившей начало освобождению Руси от власти ордынских ханов. Именно поэтому личность самого князя предельно мифологизирована в нашем сознании: место реального политика со всеми его достоинствами и недостатками занял некий идеальный образ непобедимого полководца и канонизированного Церковью святого. Но в истории всё бывает гораздо сложнее. Автор книги, доктор исторических наук, профессор Николай Сергеевич Борисов, рассказывает о своем герое с максимальной подробностью и объективностью, привлекая все имеющиеся к настоящему времени исторические источники и восстанавливая сложную и многообразную картину жизни Руси второй половины XIV века.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако вскоре сыновья Кориата Юрий, Александр и Константин (отметим христианские имена литовских Кориатовичей!) вынуждены были признать над собой верховную власть польского короля Казимира Великого (140, 140). Полагают, что Дмитрий Кориатович, не найдя себе достойного места в Литве, выехал в Москву и здесь прославился как храбрый воевода Дмитрий Михайлович Боброк Волынский (106, 264).

Династические связи с Москвой возникли у Кориата не случайно. В 1349 году великий князь Литовский Ольгерд послал его вместе с сыном по имени Эйкша к хану Золотой Орды Джанибеку с предложением совместных действий против Москвы. Эта идея не встретила одобрения у хана, и он выдал литовских послов москвичам. В Москве литовцев держали под стражей до тех пор, пока Ольгерд в качестве выкупа за брата и племянника не отказался от претензий на Верховские княжества. Этот регион (верховья Оки) имел важное стратегическое значение. Отсюда расходились дороги на Рязань и Смоленск, Москву и Киев. Местные князья — воинственные потомки Михаила Черниговского — постоянно лавировали между Москвой и Литвой.

Находясь в Москве в качестве почетного пленника, Кориат имел время присмотреться не только к здешним правителям, но и к их дочерям — возможным невестам для его сыновей.

После кончины первой жены Иван Красный долго не думал о новом браке. Вероятно, он был потрясен случившимся. Но княжеское звание налагало определенные обязательства. Наличие ясной перспективы престолонаследия укрепляло верность придворных, вселяло оптимизм в подданных. Многодетность считалась признаком Божьего благоволения, а отсутствие детей — карой за грехи.

Второй женой Ивана Красного, матерью Дмитрия Донского и его рано умершего младшего брата Ивана, стала княгиня Александра. О ней практически ничего не известно. Полагают, что она была дочерью московского тысяцкого Василия Вельяминова (320, 24).

Тысяцкий был своего рода «старостой» посадской общины. Он представлял интересы горожан перед князем и боярами. В вечевых республиках тысяцкий избирался народом и был наряду с посадником и архиепископом важнейшей политической фигурой города. О статусе тысяцкого в княжеской Москве известно очень мало. Однако тот факт, что Дмитрий Донской незадолго до Куликовской битвы отменил саму должность московского тысяцкого, свидетельствует о ее самостоятельном политическом потенциале.

Подобно другим русским княгиням той эпохи, Александра была независима в имущественном отношении. Помимо приданого, которое она принесла московскому княжескому дому и которое подлежало возвращению в случае расторжения брака, княгиня получила от мужа несколько сел в Коломенском уделе (231, 133).