ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Имя великого князя Московского Дмитрия Ивановича, прозванного Донским (1350–1389), навсегда оказалось связано с великой победой на Куликовом поле, положившей начало освобождению Руси от власти ордынских ханов. Именно поэтому личность самого князя предельно мифологизирована в нашем сознании: место реального политика со всеми его достоинствами и недостатками занял некий идеальный образ непобедимого полководца и канонизированного Церковью святого. Но в истории всё бывает гораздо сложнее. Автор книги, доктор исторических наук, профессор Николай Сергеевич Борисов, рассказывает о своем герое с максимальной подробностью и объективностью, привлекая все имеющиеся к настоящему времени исторические источники и восстанавливая сложную и многообразную картину жизни Руси второй половины XIV века.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

(Составитель Никоновской летописи вставляет здесь собственное красочное суждение: „И бысть скорбь велиа по всей земли, и опусте земля вся и порасте лесом, и бысть пустыни всюду непроходимыа…“ (42, 3). —

Н. Б

.)

Погребаху же овогда два, три в едину могилу, овогда же 5, 6, иногда же до десяти, есть же другоици егда и боле 10 в едину могилу покладаху, а въ дворе инде един человек остася, а инде два, а инде же един детищь остася, а инде мнози дворы пусты быша» (43, 76).

Под тем же годом Рогожский летописец сохранил тверское по происхождению известие: «В лето 6873 (1365) бышет мор на люди в Кашине…» (43, 78).

Рюриковичи несут потери

Печальный ряд известий о бедствиях чумы в Рогожском летописце сопровождается целой подборкой некрологов князей и княгинь ростовского и тверского дома.

В Москве положение было не лучше, чем в Твери. Продолжим тему «Великого мора» под 6874 (1366) годом, Рогожский летописец отмечает: «Бысть мор велик на люди в граде Москве и по всем волостем московьскым по тому же, яко же преже был в Переяславли, яко же преди сказахом и написахом» (43, 81).

Никоновская летопись сообщает и кое-что новое относительно эпидемии чумы в 1366 году: «В лето 6874. Бысть знамение на небеси. Того же лета бысть мор велик въ граде Москве и по всем властем Московьским. Того же лета бысть мор на Волоце велик зело. Того же лета бысть мор в Литве велик зело, Того же лета бысть сухмень и зной велик, и въздух куряшеся и земля горяше, и

бысть хлебна дороговь повсюду и глад велий по всей земле, и с того люди мряху

» (42, 6).

Известие о «великом гладе» и дороговизне хлеба по всей Русской земле в 1360-е годы согласуется с наблюдениями медиевистов: в Западной Европе эпидемия чумы приходила одновременно с голодом и в значительной мере как его последствие.

В поисках спасения

В отличие от «черной смерти» 1352–1353 годов, когда господствовала легочная форма чумы, эпидемия 1364–1366 годов явилась сразу в двух видах — легочной («хракаху кровию») и бубонной («железою мряху»). Именно эта эпидемия унесла мать Дмитрия Донского княгиню Александру и его младшего брата Ивана. Но будущий герой Куликова поля остался жив и невредим…

Что спасло княжича Дмитрия от «черной смерти»? Рука Всевышнего? Случайность? Крепкий организм? Забота и предусмотрительность матери, княгини Александры? Разумеется, мы никогда не узнаем точного ответа. Однако попробуем поставить вопрос несколько иначе: что было наилучшим способом уберечься от заразы? Здесь можно высказать некоторые предположения.

Обращение к врачам и их услуги сразу выносим за скобки. Даже в Западной Европе врачи в XIV столетии практически ничего не могли поделать со страшной болезнью. Русские источники вообще не упоминают их в этой связи. Столь же мало пользы могло принести и обращение к знахарям и колдунам.