Распоряжался низкий, широкий, как комод, в потрепанной военной форме. Чешуйчатый хвост он носил в кармане. Затем явились еще двое, из ящика крюками выудили Гавриила, связали ему щиколотки, куда-то потащили.
– Братишка, помни – ноги береги! А если вырвешься, беги на юг, к Йокогаме! – прохрипел на бегу Гавря. – Там за портом уже земля ихнего царя, префекты командуют, там русскую факторию найдешь…
Кузнеца толкнули острием в спину. Уродец с кривой дынеобразной головой подхватил конец цепи и поволок пленника за собой. Отворились ворота, глаза ослепли от солнца. Его провели почти бегом по захламленной заводской территории. Всюду очень плотно обитали люди – в хибарках, в вагончиках, в контейнерах. Варили себе завтрак, стирали белье, разжигали костры, орали песни. Чуть дальше пасли тощих свиней, мотыжили огороды. Некоторые выглядели вполне привычно, обыкновенные японцы, только грязные и ободранные. Но встречались и удивительные экземпляры.
Тощий детина курил на корточках, его четыре руки свисали, как засохшие цветочные лепестки. В плоском котле что-то разминали ногами двое безруких парней. За Артуром устремилась стайка явных гидроцефалов с камнями и катышками козьего навоза. Навстречу старички, как заправские охотники, несли на плечах жердину с пойманным кабаном. Когда две группы поравнялись, стало ясно, что несут вовсе не кабана, а бочкообразную женщину, покрытую рыжей шерстью. Вытянутое рыло «кабанихи» было затянуто ремнем.
Наверху, по крышам угрюмых бетонных цехов, прохаживались крылатые часовые. Артур убедился – крылья у крылатых росли настоящие. Но не птичьи, с перьями, а перепончатые, кожистые, как у мышей или доисторических рептилий. И вверх они не взлетали, в лучшем случае – планировали вниз.
Артура втолкнули в лифт без дверей. Сопровождающий выкрикнул команду, далеко наверху работяги навалились на колесо и… лифт рывками пополз вверх. Когда-то это было красивое административное здание, все в тонированном стекле и металле. Нынче стекла остались лишь на уровне девятого этажа.
Очевидно, его привели к главарю. Колодку с шеи сняли, руки стянули за спиной. Двое в масках в упор нацелили автоматы. Толстошеий мужчина обедал на красочном татами. Низко склонившись над миской, выставив синий татуированный череп, главарь обгладывал запеченную человеческую руку. Судя по размерам – детскую. Потом он откинулся на подушки, служанка кинулась промокнуть ему жирный рот. Главарь отстранил ее, почесал жидкую бородку и заговорил. Сбоку выкатили инвалидное кресло, в нем трясся уродец с непомерно раздутой головой. Сначала инвалид обратился к Артуру на английском, затем перешел на вполне сносный русский.






