ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Один из лучших романов Ричарда Руссо. Остроумная и трогательная история о том, как на сонный захолустный городок Норт-Бат снисходит то ли благодать, то ли проклятие – тут каждый из его жителей выбирает сам. Дональду Салливану, которого все зовут Салли, шестьдесят, и всю свою жизнь с триумфальным упорством он совершал одни лишь ошибки, пусть он и никак не дурак. Он одинок, хоть и окружен толпой людей, больное колено порой мешает нормально передвигаться, друзья у него такие, что порой и враги не нужны, и проблемы сыпятся на Салли одна за другой, а может, он их сам находит. Всю жизнь полагался только на себя, сам выбирал свой путь, ну а если путь этот приводил в тупик – значит, сам дурак. Тяжелое детство с отцом-деспотом, незадачливый брак, неудачи одна за другой – таков Салли, вот только ни у кого язык не повернется назвать его неудачником, потому что Салли сам выбирает, кем ему быть. И вот новая заморочка: в Норт-Бат заявился сын, с которым Салли и знаком-то едва, а делать с ним что-то надо – иначе тот повторит незавидную судьбу Салли, человека, притягивающего беды, большие и малые. Поздняя осень и наступившая зима становятся очередной “глупой полосой” в жизни “не-дурака” Дональда Салливана, и он снова отправится преодолевать эту полосу, в очередной раз выбрав тропку саморазрушения, на которой будет в равной степени и веселого, и горького. “Дураков нет” – первая книга трилогии про городок Норт-Бат, настоящей энциклопедии жизни американского захолустья. Ирония, юмор, теплота, человечность и обаятельные герои. Это роман о том, что глупости, творимые людьми, порой могут быть куда умнее и благороднее поступков расчетливых и правильных.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Молодой человек произнес это без всякой задней мысли, хотя крошечная старушка, которой он это сообщил, – со спиной согнутой, точно локоть, – по его собственной аналогии была ровесницей дерева.

– Можно было бы подбодрить его витаминами, – продолжал он, – но… – Молодой человек многозначительно замолчал, явно уверенный, что мисс Берил хватит ума догадаться, куда он клонит. – Счастливо оставаться. – Молодой человек вернулся в фургон с эмблемой счастливого дерева и уехал.

Если “подбадривание” и подействовало, то, по мнению мисс Берил, исключительно пагубно. Той же зимой от вяза миссис Боддикер под тяжестью налипшего мокрого снега отломилась огромная ветка, точно хрупкая косточка, и рухнула, но не на крышу миссис Боддикер, а на крышу ее соседки, миссис Мерриуэзер, и начисто снесла кирпичную дымовую трубу. Упавшая труба не оставила камня на камне от птичьей купальни миссис Грубер, той самой миссис Грубер, которая разочаровалась в улитках. С этого первого происшествия каждая зима приносила невзгоды, и последнее время жители Верхней Главной всматривались в купол изогнутых ветвей со страхом, а не с привычным религиозным благоговением, словно сам Бог обернулся против них. Обозревая паутину черных сучьев, жители Верхней Главной выискивали на деревьях соседей особенно угрожающие ветки и рекомендовали их обрезать; стоило это дорого. По правде говоря, деревья были такие раскидистые, а кроны их так высоки, так далеки от вглядывавшихся в них старческих глаз, что оставалось только гадать, на каком дереве растет какая ветка и кто окажется виноват, если она упадет.

История с деревьями стала очередным несчастьем, но, как повторяли жители Норт-Бата, не было бы счастья, да несчастье помогло. Строго говоря, это было не совсем так, поскольку самим своим существованием городок был обязан геологической удаче в виде отменных минеральных источников, в колониальную пору здесь был летний курорт, пожалуй, первый в Северной Америке, сюда приезжали даже из Европы. К 1800 году предприимчивый коммерсант по имени Джебедайя Холзи выстроил огромный отель почти на триста номеров и назвал его “Сан-Суси”, хотя местные окрестили его “Глупостью Джебедайи”, ведь всем известно, что невозможно заполнить триста номеров в местности, еще недавно пустынной. Но Джебедайе Холзи все-таки удалось их заполнить, и к 1820-му по соседству выросли отели поменьше, дабы справиться с избытком гостей, проселочные дороги были запружены щегольскими экипажами съезжавшихся на воды в Бат (ибо город тогда назывался просто “Бат”, а приставка “Норт”, северный, добавилась век спустя, чтобы отличить его от другого, более крупного города с таким же названием на западе штата, хотя жители Норт-Бата упрямо именовали его просто “Бат”).