Эта толстуха Джун так и вертится на своем стуле:
— Знаешь, коп, я так мало спала ночью… Можно мне идти?
Одновременно она бросает на Майка Даймонда вопросительный и жалобный взгляд. В память о Роббинсе она обратилась к нему, и вот что из этого вышло… Он мог бы помочь ей выбраться отсюда, вместо того, чтобы все время дергать левым веком.
Инспектор Джек Брайнд сделал вид, что не слышит ее. Он снова нервно заходил по комнате. В профиль его голова напоминает головку сахара, усыпанную торчащими седыми волосками словно верхушка горы, возвышающаяся над облаками.
— Скажите, наверное, Рыжая знает их, Джо и Джимми. Ведь она тоже сицилианка, как и они?
Джун чувствует себя совсем неважно. Она ощущает опасность. Этот рэкетир-полицейский сейчас потребует, чтобы она раскрутила Кармелиту… Он думает, что она станет его осведомительницей! Только этого еще не хватало. Она уже достаточно им сказала в память о Роббинсе, и это не самое лучшее, что она могла бы сделать! И не надо, чтобы этот инспектор, как там его, рассчитывал на что-то большее… А этот здоровый детина Даймонд, словно воды в рот набрал, замер по стойке смирно, как школьник, наложивший в штаны от страха перед директором. Да еще он подмигивает, дергает веком. Наверное, после взрыва «кадиллака» у него с головой не все в порядке…
— Джун Бикмен, вы меня слушаете?
Джун достала платочек из сумки, провела им по лицу, одновременно стирая толстый слой косметики. Сложив платок, она сунула его назад между пачкой презервативов и косметичкой.
— … Да, коп, я слушаю. Только не надо на меня давить. Я не хочу, чтобы эти итальяшки сделали из меня решето. А потом меня тошнит от стукачей…
— Жаль…
Тон стал угрожающим и не предвещал ничего хорошего. Ей показалось, что она провалилась в глубокий колодец. Открыв рот, она смотрела на Брайнда. Он повторял:
— Жаль…
Она чувствовала опасность, исходящую от этого слова, и постаралась определить эту тайную угрозу:
— Что значит жаль, коп?
Голос ее дрожал от волнения. Джек Брайнд ответил ей сладким голосом:
— Это значит, красотка, что если ты не с нами, ты против нас. Понятно?
Да, она все поняла. Даже слишком хорошо. Боже милостивый, куда она ввязалась, вот идиотка. Все из-за Роббинса, которому, наверное, плевать было на нее. Да и чем сейчас поможешь Роббинсу, ведь его разорвало на куски, там, на улице. А этот инспектор не склеит его заново и не воскресит. А она, Джун, по уши в дерьме. Да, Роббинс был, конечно, нормальным парнем. Лучше, чем другие. Но за это она ему делала скидку.






