ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Угон самолетов, налеты на казино, разрубленные трупы отступников от закона молчания — Омерты: с ужасом открывают для себя ад мафии находящийся в США инспектор Борниш. Победитель Эмиля Бюиссона, Пьеро-Психа и других «звезд» преступного мира Франции на этот раз охотится за международной знаменитостью: молодым сицилианцем Рокко Мессиной, по прозвищу «Американец», который организует самые дерзкие ограбления во всех уголках земного шара. Жестокая и захватывающая дуэль продолжается на улочках Палермо и в Маленькой Италии Нью-Йорка, в казино Лас-Вегаса и в парижских трущобах, в пустынях американского дикого Запада и на Лазурном побережье Франции и Италии. С одной стороны — беспощадная мафия, гигантские электронные картотеки ФБР, высокая эффективность американской полиции. С другой — старая добрая техника и действия французских полицейских, зарекомендовавшие себя в романе «Полицейская история» этого же автора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Меня этот американский Зорро уже начинает потихоньку доставать, я ничего нового не узнал о мафии, не сделал ничего полезного, только слушал байки о подвигах славной федеральной полиции США, о поимке похитителя детей Келли-автоматчика, о смерти Диллинджера, приконченного пятью агентами ФБР на одной из улиц Чикаго, и наливался холодным чаем во всех бистро, которые нам попадались на пути. Ну и мочевой пузырь у него, у этого Бейкера! Я все удивляюсь, как он так долго может терпеть. Раньше на улицах Парижа были общественные туалеты, типа тех, что были в древнем Риме. Их построили при префекте Рамбуто. Но модернизм в градостроительстве вымел их из города. Теперь, чтобы облегчиться, надо заходить в какое-нибудь кафе и снова пить, жуя резинку, этот гадкий чай по-американски.

В префектуре полиции, куда мы наконец попали, нас ожидала полная неудача.

— Лангуст? Не знаем.

— Может быть, тебе нужен омар?

— А как тебе его подать, может, пожарить или сварить?

— Ребята, смотрите, Борниш заинтересовался членистоногими.

Всюду нас встречали шутками и подначками, а в архивах уголовной полиции и в паспортном отделе Франк Лангуст не значился. Бейкер по-прежнему снисходительно улыбался. Интересно, какая физиономия была у меня? Зато я нашел здесь досье Серизоль, более полное, чем досье у Роблэна и узнал о похождениях прекрасной Лилиан и ее связях с императором ночного Парижа — папашей Массьяком. Я уже хотел взять досье Массьяка, но тут вмешался Бейкер:

— Вам не кажется, что на сегодня хватит. Все это очень примитивно. Пойдем вечером на Пигаль, ладно?

Хоть он красив и симпатичен, но я начинаю уже ненавидеть его — этого приставучего джентльмена. На него нечего рассчитывать в поисках Американца. И еще я все думаю, в чем состоит эта неискоренимая тяга иностранцев к Пигаль. Ночные заведения там понемногу закрываются. Собираются сносить «Табарэн», «Гранд Же», «Луна-Рус» и построить огромный гараж… Скоро погаснет агрессивный свет неоновых реклам, уйдут в прошлое дикий хохот, песни послевоенной поры. Останется только маленький фонтанчик, воспетый Жоржем Ульмером. Вроде брюссельского Маннекэн Пис.

С трудом изображая на лице удовольствие, я потащился вслед за Бейкером в так называемый специальный район ночного Парижа, где полным-полно сомнительных бистро и гостиниц, жеманных мальчиков, лесбиянок, бродяг и жуликов. Я уже покорно собирался перешагнуть порог «Монико» и подняться по лестнице, закрытой копровой дорожкой, под второй ступенькой которой спрятан неслышный посетителям звонок, предупреждавший обитателей второго этажа о подходе клиентов, но тут я встретил Пьера Лук из полиции нравов. Мне его послал, наверное, сам Бог. Пьер совершал обычную проверку стриптиз-баров на предмет соблюдения установленных правил.