ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Легенды о том, что феи (или иной волшебный народец) воруют детей и занимают в семье их место, существуют у многих народов. Но в них не рассказывается о том, как сложно бессмертному созданию вроде Питера Пена постоянно модифицировать до мельчайших деталей свою внешность и психику, дабы избежать разоблачения. И нигде не узнаешь, каково превращенному в эльфа ребенку, наделенному магическими способностями, которые, кстати, совершенно не влияют на выживание в дикой природе, взрослеть не взрослея и столетиями ожидать шанса вернуться к людям. А про то, что произойдет, если эльф-подменыш и подмененный им малыш встретятся, до появления этой книги вообще никто не задумывался…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дом был местом более безопасным, чем лес, но незнакомым и чужим. Всюду таились большие и маленькие сюрпризы. Дневной свет просачивался в комнату сквозь занавески, пробегал по стенам и рисовал причудливые геометрические узоры на коврах, совсем не похожие на те, что образуются на земле, когда солнце просвечивает сквозь листву. Особенное любопытство вызывали у меня маленькие вселенные из танцующих в воздухе пылинок, становившихся видимыми только в солнечных лучах. По контрасту с сиянием солнца, внутреннее освещение дома создавало снотворный эффект, действовавший особенно сильно на близняшек. Они быстро уставали и засыпали вскоре после обеда. И тут наступало мое время.

Моя мать на цыпочках выходила из их комнаты, а я, как солдат на часах, терпеливо поджидал ее посреди гостиной. В такие минуты, не знаю почему, я бывал просто заворожен двумя отверстиями в электрической розетке, которые, казалось, умоляли меня засунуть в них мизинец. Хотя дверь в комнату близнецов была закрыта, их ритмичное сопение, доносившееся оттуда, напоминало мне звук ветра, раскачивающего верхушки деревьев. И я никак не мог научиться не обращать на него внимания. Мама брала меня за руку, и это мягкое прикосновение отзывалась во мне глубокой симпатией. Стоило ей меня коснуться, все мое существо сразу наполнялось покоем. Я часто вспоминал о стопке книг на столе Генри и просил ее почитать мне.

Мы шли в мою комнату и заваливались на кровать. Последние сто лет я не имел дела с взрослыми людьми, жизнь среди подменышей никак не способствовала этому. Мама была раза в два больше меня, слишком крупная, слишком массивная по сравнению с тем худеньким мальчиком, в которого я превратился, чтобы считать ее реальной. Рядом с ней я казался себе хрустальным бокалом, хрупким и непрочным. Стоило ей неловко повернуться, и она могла бы переломить меня, как пучок сухих прутьев. Но в то же время ее необъятные размеры обещали защиту от внешнего мира. Она одна могла бы заслонить от всех на свете врагов. Пока близняшки спали, она успевала прочесть мне несколько сказок братьев Гримм: «Волк и семеро козлят», «Гензель и Гретель», «Поющая косточка», «Девушка без рук», «Сказка о том, кто ходил страху учиться» и еще что-то. Моими любимыми были «Золушка» и «Красная шапочка». Мама читала их с выражением, но ее прекрасное меццо-сопрано никак не вязалось с мрачной атмосферой этих историй. В музыке ее голоса отражалось эхо давно ушедших времен, и, лежа у нее под боком, я чувствовал, как годы бегут назад.

Я уже слышал все эти сказки раньше, давным-давно, когда жил в Германии, где мне их читала моя настоящая мать (да, когда-то и у меня была настоящая мама). От нее я и узнал про

Ashenputtel и Rotkappchen [3]

из книжки

Kinder und Hausmdrcheri

[4]

.