Атанас рассвирепел:
— Кончайте базар. Забирайте обоих. Поедем на двух машинах. Не бросать же его джип на дороге.
Виолетта вбежала в «Людо», задыхаясь и размазывая слезы по щекам. В висках стучало. Она только сейчас начала понимать, что произошло. Андрей крикнул ей: «Беги!» — и она побежала, не раздумывая, не разбирая дороги. Она бросила его одного на растерзание каким-то негодяям, а сама унесла ноги, как последняя трусиха. Слезы отчаяния и бессилия струились по ее лицу, застилая глаза мутной пеленой. Мысль о том, чтобы вернуться, мелькнула в ее разгоряченном мозгу, но она вовремя поняла, что от нее там будет мало толку. Надо было срочно найти подмогу!
Первый, кого она увидела, влетев в ресторан со служебного входа, был Веселин. Она чуть не сшибла его с ног.
— Эй, полегче на поворотах, красотка, расшибешься. — Он подхватил ее на лету и заглянул в лицо. — Ба! Да это Виолетта! Куда так разлетелась?
— Где Цеца? Позови ее скорее, — умоляюще проговорила Виолетта. Сама мысль о том, что ей придется разыскивать ее по всему залу, была сейчас невыносима.
— Я бы и сам хотел это знать. И не только я. Коста рвет и мечет.
Виолетта в недоумении посмотрела на него, даже слезы высохли.
— Что смотришь? Она не вышла сегодня на работу, даже не сообщила ничего.
Виолетта развернулась и, не говоря ни слова, бросилась вон из ресторана.
— Постой! Ты куда? — крикнул ей вслед Веселин, но она была уже далеко и не ответила ему или не захотела отвечать. — Совсем девчонки с ума посходили, — покачал головой Веселин. — Одна исчезает неведомо куда, другая носится, как угорелая кошка. Дела!
— Ты не понимаешь, — растолковывала Ивану Цеца. — Дело даже не в том, что они сделали со мной. Самос ужасное, что мне это понравилось. Вернее, не понравилось, а… — Она замялась.
— А что? Ты говори, говори, я внимательно тебя слушаю, — сказал Иван, понимая, что ей сейчас нужно выговориться до конца. — Ты что-то почувствовала?
— Вот именно. Как бы тебе это объяснить. Я получила удовольствие. Ну, в сексуальном смысле. — Она покраснела и сделала вид, что что-то ищет в сумочке.
Иван улыбнулся ее смущению. Они провели вместе целый день, и только сейчас она, наконец, расслабилась и заговорила о том, что ее мучило больше всего.
— Что ты все ходишь вокруг да около? У нас, художников, принято называть вещи своими именами. Ты кончила вместе с ними, так, что ли?
Цеца кивнула. Щеки ее разгорелись так сильно, что, казалось, тронь — и брызнет кровь.
— А в чем, собственно, проблема? — Иван прикурил сигарету, со вкусом затянулся и, выпустив колечками дым, протянул ей. — Ты их как-то провоцировала?
— Нет.
— Ты могла убежать и не сделала этого?
Цеца отрицательно мотнула головой.
— В такой ситуации есть одно золотое правило: «Если не можешь ничего изменить, расслабься и получи удовольствие».






