Большое дело!
Однако весь этот внутренний монолог терял свою убедительность, когда она вспоминала его глаза, обращенные на нее. Чувство было такое, будто она подманила котлетой голодного пса, а потом эту самую котлету у него из-под носа и выдернула.
Лика выключила фен и тут же услышала из-за двери удивленный голос матери:
— Лену? Вы, верно, ошиблись, но…
Лика ринулась вон из ванной с отчаянным криком:
— Это меня, мама, меня!
— Одну минуту, — сказала в трубку мать и, повернувшись к Лике: — С каких пор ты Лена?
Лика вымученно улыбнулась ей и прижалась ухом к трубке.
— Алло!
— Ленка, чертовка. — Голос Виталия звучал возбужденно и радостно. — Ну и задала же ты мне задачку! Всю твою сраную журналистику перевернул, всех на уши поставил, но телефон твой все же достал. Так что первый подвиг для тебя я уже совершил. Счет открыт.
Лика с трудом перевела дыхание. Сердце колотилось где-то в животе, во рту пересохло. Казалось, она не сможет выговорить и слова. «Он искал меня, думал обо мне», — звенело, пело в мозгу.
— Эй, ты здесь? Что ты молчишь?
Лика сделала над собой гигантское усилие. Сердце вернулось на место, голос восстановился.
— Перевариваю информацию. Не маловато ли для подвига?
— Это с моими-то исходными данными? Ну, ты, даешь! Ни фамилии, ни отчества, только имя это птичье и словесный портрет. Но тут уж я расстарался. Рембрандт свою Саскию так не расписывал на холсте, как я тебя в деканате.
Лика счастливо рассмеялась:
— Я себе представляю.
— Не представляешь. Это надо было слышать.
— И к чему такие усилия?
— То есть как? Я же знал, что ты задерешь свой изящный носик, наступишь на горло собственной песне и уйдешь под корягу зализывать душевные раны, но ни за что сама ко мне не приедешь. Самый тупиковый вариант из всех возможных. Так и вышло.
— С чего это ты взял, что мне надо что-то зализывать?
— Опыт, милая, опыт. Приходит с годами. Ладно, сантименты по боку. Собирайся и приезжай. Адрес не забыла?
— Я сегодня занята, — нерешительно возразила Лика.
— Отмени!
— Это будет трудно.
— Но возможно, — победно заключил он. — Жду тебя через час.
В трубке запели гудки отбоя. Лика бессильно опустилась на стул. Ситуация опять безнадежно выходила из-под контроля. Она уже знала, что все отменит и поедет к нему.
Их кухни высунулось озабоченное лицо матери.
— Кто это был?
Голос ее звучал спокойно и даже как-то безразлично, но Лика чувствовала, как она встревожена. Впрочем, сейчас ей было все равно.
— Один знакомый.
— Это я уже поняла. Тот самый, который из Белого дома?
Лика кивнула.
— Чем занимается?
— Фотограф. Делает очень сильные вещи.
— Как зовут?
— Виталий.
— Хм, никогда не любила это имя. Помнишь, у нас, когда мы еще жили на Чехова, был сосед Виталий. Впрочем, ты еще маленькая была. Забулдыга, мало привлекательная личность.
— Не помню.






