ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда-то она была талантливой студенткой, упорно не желающей ответить на чувства тихого, скромного однокурсника… Теперь она — преуспевающая журналистка и мучительно одинокая женщина, весь смысл жизни которой — воспитание приемной дочери. Но однажды судьба дарит ей новую встречу с «несчастным поклонником юности» — с человеком, превратившимся за эти годы в НАСТОЯЩЕГО МУЖЧИНУ и по-прежнему В НЕЕ ВЛЮБЛЕННЫМ. Сумеет ли она ОСОЗНАТЬ хотя бы теперь, что, возможно, теряет счастье, посланное ей САМОЙ СУДЬБОЙ?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Эй, усатик, прогуляемся за уголок?

Голос был хриплый и надтреснутый. Оборачиваться не хотелось.

— Ты оглох, что ли? Не жмись, я дорого не возьму.

Он нехотя повернулся и обомлел. Стоящее перед ним размалеванное тощее существо с высоко взбитыми обсесцвеченными волосами, через которые просвечивали отросшие черные корни, было не кто иной, как Нинель, его старинная подружка-хохотушка.

Они встретились года три назад, тоже на вокзале. Он уже не помнил, на каком именно. Она тогда приехала с подружкой из Рыбинска поступать в институт. Пухленькая, наивная, глаза так и блестят, все в новинку.

Виталий был с приятелем, делать было нечего. Две юные провинциалки, свежие, как подснежники, пришлись как нельзя более кстати. Они живо задурили им головы своим непринужденным столичным трепом и вольными манерами и без труда затащили к себе.

Подружка быстро куда-то испарилась, а Нинель осталась. Прилепилась к нему всем своим существом, благо идти ей было некуда, стирала, готовила, штопала носки, даже научилась проявлять пленку. В институт она, конечно же, не поступила и, похоже, не жалела об этом. Он уже не знал, куда ему от нее деваться. Не выгонять же на улицу, в самом деле.

Помощь пришла неожиданно. Один из его приятелей, что называется, положил на нее глаз. Виталий не возражал, был даже рад. Нинель почувствовала это и, проглотив обиду, ушла. И ведь ни слова не сказала, не упрекнула ни в чем, просто собрала вещи и исчезла. Он тогда, помнится, вздохнул с облегчением и без особых усилий выбросил ее из головы. Больше он ничего о ней не слышал.

И вот теперь эта неожиданная встреча. Происшедшая с ней перемена поразила его. Мудрено было признать в этой потасканной вокзальной шлюхе веселую хохотушку Нинель.

— Нинель, — с трудом выдавит он. — Здравствуй. Нинель.

Глаза ее изумленно округлились. На мгновение она стала похожа на прежнюю девочку из Рыбинска. Но лишь на мгновение.

— Внта-а-ха. сукин ты сын! Встретились-таки. Вот уж не ожидала.

Она неверным жестом поправила волосы, от чего они истрепались еще больше, и он понял, что она пьяна.

— Ну что? Тряхнем стариной, если уж встретились, или как?

Виталий молчал, не зная, что сказать. Это было ему внове. Обычно он хорошо владел собой и всегда с честью выходил из любых щекотливых ситуаций.

— Как ты…

— Хочешь спросить, как я докатилась до такой жизни? Как девкой стала? Спроси, и я тебе отвечу. С твоей подачи, милок!

Последнее слово она произнесла с такой разъедающем горечью, будто кислотой в глаза плеснула. Виталия передернуло.

— Я не…

— Ну конечно, не. Все вы не. Или забыл уже, как вышвырнул меня на улицу?

— Никто тебя не вышвыривал, не придумывай!

— Да ладно тебе. Знаешь ведь, о чем я. Может, ты меня за шкирку и не брал.

— Не брал.