— Дедушка звонит…
— Ты же не поедешь этим летом опять в Европу? — трещит его голос в трубке на линии Гарфилд — Нью-Йорк.
— Но, папа, минимум раз в два года из Америки надо выезжать, чтобы не сойти с ума.
Как повторяются некоторые строки…
— Я же не выезжаю. — Произнесено веско в унылой гостиной на другом конце… — Вечно тебя тянет… А если война? Не забудь, где бы ты ни была, нужно сразу же зарегистрироваться в ближайшем американском посольстве, а если нет, ну, тогда пеняй на себя, придется разбираться самой, мне следующей осенью восемьдесят, я только что прошел полное обследование, мне заглянули в каждую дырку, взяли сто пятьдесят долларов за рентген, и знаешь, что обнаружили? Серу в ушах… Что ж, лети на все четыре стороны… Ты сама этого хотела, и я тебя благословляю…
В камере сенсорной депривации. Видения, ад. Наслаждайся тишиной и покоем. Должна быть непроглядная чернота, на деле же свет молочный. Говорят «непроглядная чернота», когда подносишь руку к лицу и ее не видно. Подними руку: и правда. Не видно, но тут же является призрак руки — одна, две, шесть фосфоресцирующих костлявых рук. Игра на Хэллоуин. Гляди в пустоту. Молочное, в паутине. Болото. Капли дождя в луже. Глина. Солома. В каком-то хлеву. Длинная темная щель над самым моим лицом, губы ширятся: свинья рожает. Страшно, когда видишь одно и то же и с закрытыми, и с открытыми глазами. Различаешь крохотные глазки, усики, какие-то куриные перышки в сене, снова крыса, дождь по глиняным стенам, на глиняном полу; щель зияет, огромная, припухшая, что-то прорывается наружу. Изображение перемещается, теперь оно не над моей головой, а перед лицом; продолжаются схватки…
Снова в гостиной, смотрю, как дети сидят, зажмурясь, и пишут в воздухе: Джошуа транс. Тоби транс. Ниже, ниже, ниже, гудит голос Кейт, плывете по течению, рука такая легкая, что поднимается без усилий, выше, выше, поднимается, поднимается… Они сидят с сонными лицами, рука поднята вверх.
…Вверх, вверх, вы парите высоко над землей, выше, теперь вы сидите на облаке, так высоко, что видно весь мир, раскинувшийся под вами… А теперь посмотрите вниз и скажите мне, что видите. Джонатан?
— Мою тень, — отвечает он.
…вы стоите перед тяжелой дубовой дверью. За дверью ваш личный рай. Вы мягко нажимаете на медную ручку, дверь открывается. Нужно перешагнуть через высокий порог. Ты перешагнул, Джошуа? Он кивает. Ты внутри? И что ты видишь?
— Лабиринт.
— Лабиринт! Я прошу тебя представить твой личный рай, а ты видишь лабиринт…
— Да. Лабиринт, — серьезно бормочет он. — Он длится и длится, видно все больше и больше… различные эпохи и стили…
— Удивительно! — говорит Кейт. — У тебя удивительные дети. Тоби, скажи матери…
— Мам, ну как тебе камера сенсорной депривации?
— Любопытно.






