ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эрин Хантер ПРОРОЧЕСТВО СИНЕЙ ЗВЕЗДЫ. ВЫБОР Глава I Было еще темно, когда Синегривка проснулась от острой боли, когтями раздиравшей ее желудок. Пошатываясь, она встала и побрела к поганому месту, ей было настолько плохо, что она не обратила внимания на доносившийся из детской тоненький писк. На обратном пути до Синегривки донеслись приглушенные голоса, успокаивающие плачущих котят. Темная тень скользнула по краю поляны. Приглядевшись, Синегривка узнала Розолапку, выбиравшуюся из палатки. — Привет! — шепотом окликнула ее Синегривка. Розолапка остановилась и обернулась, ее глаза сверкнули в темноте. Шерсть у нее была всклокочена, и выглядела она примерно также, как чувствовала себя Синегривка. — Иду на поганое место, — простонала Розолапка. — Живот болит? — спросила Синегривка. Розолапка страдальчески кивнула и добавила: — У Нежнолапки тоже. Должно быть, все дело в мыши, которую они вчера съели втроем. Синегривка вернулась в свою палатку и улеглась. Ей удалось ненадолго забыться, но острая боль не отпускала даже во сне. — Отодвинься! — оттолкнула ее Белогривка. — Ты меня всю ночь пихаешь! — Прости, — простонала Синегривка. — Живот разболелся. Белогривка тут же села и сонно уставилась на сестру. — Позвать Гусохвоста? Синегривка покачала головой. Живот скрутило с такой силой, что ей пришлось судорожно втягивать воздух после каждого слова. — Он… занят… с котятами. Белогривка, зевнув, снова улеглась на свою подстилку. — Растолкай меня, если передумаешь. Синегривка долго лежала в темноте, корчась от боли. Настойчивое желание снова посетить поганое место заставило ее выйти из палатки, и она, пошатываясь, побрела через поляну. Занимающееся утро разлило молоко рассвета над горизонтом, и тьма начала рассеиваться. Воздух был холодным, свежим и чистым, и Синегривка зябко поежилась.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подушечка на лапе отекла и горела огнем, но после того, как Остролап с таким мужеством отнесся к своей ране, Синегривка не могла показать, как ей больно.

— Возьми у Гусохвоста кашицы из окопника, — велел Пышноус. — Это облегчит боль.

— Спасибо, — кивнула Синегривка и похромала к целителю.

Интересно, Гусохвост вспоминал о пророчестве? Думал ли он, что Синегривка достойна своей будущей судьбы? Правда, сегодня она не просияла, как огонь, на весь лес, но все-таки вела себя очень храбро.

Гусохвост как-то странно посмотрел на нее и пододвинул кучку разжеванных трав.

— Это окопник? — уточнила Сингривка.

— А что еще, по-твоему, я мог тебе дать от боли в вывернутом когте? — раздраженно рявкнул старик.

Интересно, откуда он мог узнать про ее коготь? В последние дни Гусохвост, казалось, вообще не обращал внимания на происходящее в лагере. Синегривка вздохнула и начала намазывать целебную мазь на лапу.

— Острозвезд!

Громкий крик глашатая заставил ее обернуться.

Предводитель Грозового племени, как ни в чем не бывало, выходил на поляну из лаза в стене утесника.

Рябинка и Алосветик, смотревшие до этого на Нежнолапку, перевели на него взгляд, Змеезуб обернулся, а Вихрегон недобро сощурил глаза. Все воители разом замолчали, и в наступившей тишине Солнцесвет вышел вперед. Кровь на его разодранном ухе ярко сверкала на солнце.

— Где ты был, Острозвезд? — спросил глашатай.

Острозвезд не ответил.

— Вы победили? — спросил он. Солнцесвет кивнул.

— Мы загнали рыбомордых обратно в реку. Пусть они получили Нагретые Камни — эта битва еще впереди — но они не смеют переступать наши границы!

Вихрегон свирепо зашипел.

— Вот как? Ну, да… Хорошо, — рассеянно ответил Острозвезд.

Он молча прошел через всю поляну и вскочил на скалу.

— Пусть все коты, способные охотиться самостоятельно, соберутся здесь и выслушают меня. Я должен сделать важное объявление.

Синегривка переглянулась с Розолапкой. «Что еще за новости? Разве они не должны выслушать подробный отчет Солнцесвета о только что произошедшей битве?»

Львинолап молча подошел к ним и остановился, грустно глядя в землю. «Почему он такой печальный? Огорчается, что пропустил битву?»

Нет. Львинолап не обижался. Если бы он досадовал на то, что его оставили в лагере, он бы прямо сказал об этом. Такой уж у него характер — что на уме, то и на языке.

Холодок пробежал по спине Синегривки. Старые подозрения вновь ожили в ее сердце. Теперь она не сомневалась в том, что золотистый оруженосец посвящен в тайну предводителя.

Острозвезд обвел глазами собравшееся внизу племя. Никто не шевелился, все сидели и молча смотрели на него. Острозвезд выглядел усталым и очень печальным. У Синегривки похолодело в животе. Она уже знала, что сейчас случится что-то непоправимое.