ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что такое «Слепое пятно»? Это комната в одном из домов Сан-Франциско, где происходят странные вещи — дверной проем ведет в другое измерение, в другой мир, который, возможно, является ключом к прошлому… или к будущему? Впервые на русском языке! Остин Холл Гомер Эон Флинт СЛЕПОЕ ПЯТНО Пролог Вероятно, лучше было бы начать все с самого начала. Просто изложить события в хронологическом порядке. Было время, когда буквально все знали эту историю, но для тех, кто уже успел позабыть, повторить мне не трудно. Я изложу все так, как сам узнал из газет, ничего от себя не добавляя и не приукрашивая — одни голые факты. Тогда это дело прославилось, приведя общественность в полное замешательство. Более того, интерес к нему в определенных кругах и сейчас не утих, однако простой обыватель о нем уже не помнит. Папку с делом снабдили ярлыком, присвоили порядковый номер и сдали в архив. Тем же, кто пожелает просмотреть его, скажут, что это — одна из величайших нераскрытых тайн века. Преступление, которое с одной стороны привело к убийству — гнусному, холодному и расчетливому, а с другой — послужило появлению невидимого щита, который ограждает нас от потустороннего мира. Возможно, второе произошло благодаря именно такой личности, как доктор Холкомб. Это был великий человек и блестящий мыслитель. И чтобы он попался в сети какого-то низкопробного спиритизма, кажется, на первый взгляд, невероятным. В качестве противоядия его поразительно живой ум за многие годы выработал скептическое отношение к любой мистике в целом. Доктор Холкомб был психологом и, вероятно, на то время лучшим из всех нам известных. Обладая одной особенностью, которая отличала его среди собратьев по профессии — недюжинным талантом, доктор делал значительные успехи на фоне своих коллег. Если бы мы придали его словам должное значение, то узнали бы много нового, ради чего стоит жить. Наша религия основана не на одних только сл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И повторю еще раз. Человек должен сам управлять своей судьбой. Особенно, если это великий человек. Но я не великий. Определенно, все произошло по воле случая.

В дальнем конце зала за одним из столов одиноко сидел молодой человек. Что-то в нем привлекло мое внимание. Возможно, его апатичное поведение или мечтательное безразличие, с которым он смотрел на танцоров. Или, не исключено, полнейшее отчаяние, написанное у него на лице. Я не упустил из виду его необычайную бледность и отсутствующий взгляд, а также его длинные тонкие пальцы, находящиеся в постоянном движении. Существует определенный круг лиц, которые являются неотъемлемой частью ночной жизни любого города. Но он не принадлежал к этому типу людей. Он не был завсегдатаем. В его одиночестве и отрешенности от всего окружающего ощущалось некое величие. Он заинтересовал меня.

И тут молодой человек поднял глаза. Наши взгляды встретились. Он улыбнулся слабой и несчастной улыбкой, которая показалась мне довольно жалкой. Затем вдруг его взор переместился на дверь позади меня. Вероятно, в моем выражении лица было нечто такое, что заинтересовало Хобарта. Он обернулся.

— Скажи, Гарри, кто этот парень? Мне знакомо его лицо, я уверен.

— Сдается мне, я и сам где-то видел его. Хм, интересно…

Молодой человек посмотрел снова. Та же усталая улыбка. Он кивнул и опять через мое плечо взглянул на дверь. Внезапно его лицо окаменело.

— Во всяком случае, он знает нас, — решил я.

Теперь Хобарт сидел лицом ко входу. Он мог видеть любого, кто входит или выходит. Проследив за взглядом молодого человека, Хобарт посмотрел мне через плечо. Неожиданно он наклонился ко мне и тронул за руку.

— Не оглядывайся, — предупредил он, — спокойно. Вот он, как я и говорил. Честное слово толстяка!

После этих слов я просто не мог не взглянуть краем глаза. Через зал по проходу шел человек — высокого роста, темноволосый, с весьма решительными манерами. Я много раз читал его описание, видел наброски, сделанные городскими художниками. Но они не воздавали ему должного. Он имел примечательные манеры и наружность и обладал, можно сказать, неким магнетизмом. Я заметил, как многие, особенно женщины, украдкой бросали на него заинтересованные взгляды. Он был привлекательным мужчиной, вне всякого сомнения, практически самым красивым из всех, кого я когда-либо видел. Опять же благодаря этой самой своей изменчивости.

Поначалу я мог бы поклясться, что ему около шестидесяти; через минуту я был настолько же уверен в том, что он молод. В нем чувствовалось нечто такое, чего не изложить на бумаге, — мощь, сила, энергия. Загадочность. Его поступь была чопорной и весьма своеобразной, легкой, словно у тени; в одной руке он нес портфель из коричневой кожи, о котором так часто упоминали. У меня вырвался возглас изумления.