Старалась говорить уверенно, но голос дрогнул.
Мою неуверенность почувствовал и Андре.
Глаза его сверкнули торжеством.
— Восстань! — прокричал он страшным голосом, и в тот же миг что-то словно изменилось в воздухе. Неуловимо… Словно стало в нем чуть больше страха. Ужаса. Тревоги.
— Ата! — повторил Андре. — Я твой самый верный слуга! Никто не любил тебя так, как я!
Даже в такую минуту у меня вырвался нервный смех, больше похожий на писк раздавленной мыши, но Андре замер и посмотрел на меня внимательно. Должно быть, решил, что безумие Аты настигло и меня…
— Что смешного, Эя?
— Смешного? — спросила я, радуясь, что получила передышку. Надеясь потянуть время, торопливо объяснила: — Ты клялся, что любишь только меня, Андре.
Лицо жреца исказил оскал.
— Но ведь не сейчас, Эя! Не сейчас! Не тогда, когда ты отдала сердце Зверю. Выбрала его, не меня. О Ата! — воззвал он. — Восстань!!!
Груда камней за его спиной шевельнулась. Фиолетовый туман сгустился, стал почти черным. Как тогда, в ту ночь, когда не стало отца… А потом эта груда приобрела похожие на человеческие черты. На черном безобразном лице горели безумием огромные фиолетовые глаза.
— Она — моя! — раздался леденящий душу голос. — Отдай ее мне — и вся магия мира будет в моей власти!
— Андре, не надо, — пробормотала я, чувствуя, как силы, капля за каплей, оставляют меня. — Ради отца, ради мамы, ради того, что когда-то чувствовал ко мне…
Когда магические силы истощились, колени подломились сами собой. А в следующий миг из глаз брызнули слезы от сильного удара под дых. Я хватала ртом воздух, пока Андре, схватив меня за волосы, волок сквозь стелящийся по полу черный туман к пытающейся восстать Богине…
— Не надо, Андре! — просила я. — Не делай этого… Ты не простишь себе потом… Ведь я не сделала тебе ничего плохого…
Андре словно не слышал моих просьб.
— Я виноват перед Богиней, — бормотал он. — Пришло время загладить вину.
Под страшными фиолетовыми глазами распахнулась зияющая тьмой пасть.
Я завизжала.
— Нет! Пожалуйста! Не надо!
Андре остановился. Я уже решила, что он одумался, когда жрец пробормотал:
— Один только раз… Имею же и я право на небольшой кусочек счастья…
Меня рывком дернули вверх, я закричала от боли. Продолжая удерживать за волосы, Андре склонился к моему лицу. Он него пахло ужасом. Безумием. И… вожделением…
Я зажмурилась.
— Убери руки от моей жены, — раздалось откуда-то сбоку.
— Ты не помешаешь мне, Зверь! — прорычал Андре, отшвыривая меня в сторону.
Он ударил магией. Зверь — силой. На него не действовала магия безумия. Побывав однажды в руках жрецов Аты, он прошел все круги ужаса Пекельного царства, и теперь магия Аты была перед ним бессильна.
Андре быстро сообразил это. Отбросив меня в сторону, он принялся биться со Зверем.






