ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ее платья – слишком облегающие, ее каблуки – слишком высокие. Она смеется чересчур громко, ест, позабыв о приличиях, а ее язычок такой острый, что не всякий рискнет перейти ей дорогу. Мало кто знает, что за маской уверенной в себе женщины прячется та, кто боится каждого шороха. Но на публике Джианна никогда не потеряет лица…по крайней мере, так она думала, пока не появился он. Многие видят в нем образцового поборника нравственности, агента спецслужб, стоящего на защите закона. В криминальном подполье Нью-Йорка, впрочем, его знают как мошенника и убийцу с характером холоднее, чем сердце в его груди. Кристиан Аллистер всегда следовал жизненному пути, который распланировал для себя с юных лет, проведенных под яркими лампами в промозглой, сырой тюремной камере. Благодаря склонности к порядку и фиксации на числе три ему еще ни разу не доводилось сбиваться с намеченного курса. Но, возможно, не стоит быть столь уверенным в своем будущем. Одной зимней ночью их судьбы переплетаются. Она ненавидит его – его холодные манеры, его заносчивость, его слишком внимательный взгляд. Но с годами их игры во взаимные оскорбления превращаются в привычку. В планах Кристиана никогда не было Джианны. Она – само воплощение хаоса, совсем не в его вкусе и замужем, но ничего из этого не мешает ему каждый раз провожать ее взглядом. И все это время она не знала, что принадлежит ему: она его безумие и его вдохновение. Его самая сумасшедшая одержимость.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– А я с самого начала знала, что она тебе не подруга. Что-то у нее в глазах такое было. Глаза никогда не лгут. Я тебе говорила, но ты меня не слушала.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Магдалена любила Сидни и всегда говорила мне, что надо вести себя, как она, и что тогда бы мой муж больше меня любил. Моя экономка была патологической вруньей и немного сумасшедшей, но все равно оставалась самым нормальным человеком в доме.

Лучше бы она и правда меня предупредила. Может, тогда было бы не так больно.

Горло сдавило, предательство жгло глаза.

Я схватилась руками за края раковины; ярко-желтые ногти выделялись на фоне беспорядка на столешнице. Долларовые купюры, блеск пистолета девятого калибра, розовые румяна, пакетик с наркотой, легкий налет белого порошка.

Я невидяще уставилась на свое отражение в зеркале.

Вода стекала на оливковую кожу со свежеокрашенных пепельно-светлых волос. Я посмотрела своему отражению в глаза, и моя душа посмотрела на меня в ответ.

«Глаза никогда не лгут».

Магдалена включила душ.

– От тебя несет депрессией, querida. Смой ее с себя, а потом я займусь твоими волосами.

Я шагнула в душ.

И смыла с себя все.

* * *

Стуча каблуками по мраморным полам, я маневрировала между серебряными подносами с бокалами шампанского, блестящими под интимно приглушенным освещением. В углу зала играл небольшой оркестр, и его негромкий, простой ритм легко позволял вести монотонные разговоры.

Сердце мое онемело, но в груди зарождалась тревога. Я проигнорировала приказ Антонио встретиться с ним в клубе, чтобы прибыть на прием вместе. Вместо этого я пришла одна.

Я не хотела его видеть. Я не хотела его чувствовать.

А эти вещи всегда ходили в паре.

Я уже почти дошла до стола пожертвований, когда мои планы прийти и уйти до прибытия мужа пошли крахом.

– Джианна, ты как всегда прекрасна.

Я на секунду закрыла глаза, а потом развернулась с кокетливой улыбкой на губах.

– Оу, ты тоже очень мил, Винсент.

Двадцатидевятилетний владелец этого великолепного отеля рассмеялся.

– Милый, да, именно к этому я всю жизнь и стремился.

Смирившись с тем, что быстро отсюда не выберусь, я схватила бокал шампанского с ближайшего подноса.

– Что ж, у тебя волшебно получается, – ответила я, окинув взглядом свиту Винсента, собирающуюся за его спиной.

Он разгладил галстук, весело прищурившись.

– Я не просто так на тебя напал, и вовсе не для того, чтобы обсудить мою милоту.

Я надулась в наигранном удивлении.

– Пробуешь новые схемы разговоров?

Винсент и его компания хмыкнули. Я сделала глоток шампанского.

Знакомое чувство заворочалось на задворках сознания, и я перевела взгляд на большие двойные двери в зал. Бокал замер у моих губ.

Широкие плечи. Черный костюм. Четкие линии.

Синие глаза.