ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ее платья – слишком облегающие, ее каблуки – слишком высокие. Она смеется чересчур громко, ест, позабыв о приличиях, а ее язычок такой острый, что не всякий рискнет перейти ей дорогу. Мало кто знает, что за маской уверенной в себе женщины прячется та, кто боится каждого шороха. Но на публике Джианна никогда не потеряет лица…по крайней мере, так она думала, пока не появился он. Многие видят в нем образцового поборника нравственности, агента спецслужб, стоящего на защите закона. В криминальном подполье Нью-Йорка, впрочем, его знают как мошенника и убийцу с характером холоднее, чем сердце в его груди. Кристиан Аллистер всегда следовал жизненному пути, который распланировал для себя с юных лет, проведенных под яркими лампами в промозглой, сырой тюремной камере. Благодаря склонности к порядку и фиксации на числе три ему еще ни разу не доводилось сбиваться с намеченного курса. Но, возможно, не стоит быть столь уверенным в своем будущем. Одной зимней ночью их судьбы переплетаются. Она ненавидит его – его холодные манеры, его заносчивость, его слишком внимательный взгляд. Но с годами их игры во взаимные оскорбления превращаются в привычку. В планах Кристиана никогда не было Джианны. Она – само воплощение хаоса, совсем не в его вкусе и замужем, но ничего из этого не мешает ему каждый раз провожать ее взглядом. И все это время она не знала, что принадлежит ему: она его безумие и его вдохновение. Его самая сумасшедшая одержимость.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В его глазах было что-то темное и искреннее, и только позже я поняла, что он намеренно разрешил мне это увидеть. Ритмичное кап, кап, кап стекающей крови. Звон металла и огня, в которых он был выкован.

Он утопал в крови по самую шею.

Мне хотелось знать, был ли он покрыт ею даже стоя передо мной, под черным костюмом и белой рубашкой, под своей личиной джентльмена.

– Чем тебе пришлось пожертвовать, чтобы стоять сегодня здесь? – эта мысль вырвалась у меня, словно слова столкнуло с губ неведомой силой. – Душой? – Я подошла ближе, остановившись в считаных сантиметрах, позволив его ауре слиться с моей кожей. Проведя кончиком ручки по его ладони, прошептала: – Сколько же крови на этих руках?

Он провел языком по зубам, отводя взгляд в сторону, прежде чем снова посмотреть на меня.

Бездонные. Синие. Мое сердце билось тяжело и глухо, потому что я знала, что если буду смотреть слишком долго, то окажусь заперта подо льдом.

– Когда-нибудь, – выдохнула я, наклонив голову, – это все тебе аукнется.

Он прищурился с отвращением, уронив взгляд на ручку, которую я прикусила. Мне потребовалась секунда, чтобы сопоставить факты.

«Микробы, скорее всего».

Я облизала кончик ручки, как леденец, положила ее в нагрудный карман его пиджака и похлопала по груди.

– Паршивого вечера, Аллистер.

Сделав шаг, я осознала, что в горле у меня пересохло от его взгляда, так что вернулась, выхватила из его руки стакан и залпом выпила содержимое.

И поперхнулась.

«Водка».

* * *

Жжение в горле спустилось в грудь, пока я шла к выходу. Как только я толкнула дверь и меня окутал прохладный октябрьский воздух, я столкнулась со знакомой парой глаз.

– Куда-то собралась?

Я напряглась и попыталась обойти его, но муж поймал меня за руку и заставил остановиться.

– Отпусти меня, – процедила я сквозь зубы.

Антонио притянул меня к себе, обняв за талию, словно мы были самой обычной парой. Словно между нами не было разницы в двадцать пять лет, словно он ухаживал за мной, а не просто подписал контракт на меня, и, главное, словно он не изменил мне и не попытался извиниться за это коробкой вшивых конфет.

Я предприняла попытку вывернуться, но его хватка только усилилась.

– Только попробуй устроить сцену, Джианна… – предупредил он.

Антонио был так похож на своего сына, только завернутый в боль и преподносящий себя как праведного человека, хотя крестик на его шее прожигал в нем дыру. После двух лет брака я не была уверена, что он вообще был способен испытывать сочувствие, и знала, как именно он получил звание одного из самых опасных людей США.

Почему же его так обожали? Ну, когда Антонио был к вам добр, он был подобен солнцу. Все хотели его внимания, потому что если он уделял его вам, то оно было абсолютным, словно вы были единственным значимым человеком на свете.