Говорят, что нет никакого выражения глаз, глаза у людей не отличаются, а есть только выражения морщин у глаз, мимика. Какие эмоции чаще всего испытывает человек – такая сетка морщин на лице развивается.
Морщинки выдают характер и судьбу. У него лицо юное, белое, не по годам, как будто не воевал и не видел всего того, что мы видели. Но когда улыбается – улыбается искренне. Морщины складываются так, как будто добра в нём много, хотя меньше, чем своеволия и бешенства. Когда улыбается – многое могу ему простить.
Голос у него насыщенный. Голос, как и морщины на лице, имеет свои признаки: чаще всего он как у заводной куклы, но иногда (когда выпьет вина; когда на охоте; когда ночью и никто, кроме меня, не слышит его; когда ему что-то удаётся сделать, чего он хотел; ещё после театра, когда хороший спектакль; когда приезжает Бокий) – полный смеха, силы, воли, и всё это переливается. Странно, но голос его больше выдаёт пожившего человека, чем лицо. Если б я стояла у дверей и слышала Ф., но никогда не видела ранее, подумала бы, что пожилой человек, больше сорока, тяжёлый, даже грузный.
Знаю, что он холерик. Он мог бы стать, как Наполеон, а сам стережёт всякую падаль.
Но вместе с тем, что холерик, – скромен. Он, к примеру, всегда был уверен, что не только Троцкий – больше его, но и Бокий – больше, сильнее, умней: Глебу доверяет и доверяется безоговорочно.
Вспомнила, что у Троцкого всегда был фотограф и кинематограф при себе. Ф. никогда бы себе такого не позволил, ему бы в голову не пришло. Он говорит о себе: солдат.
Но тут тоже лукавит и иногда вдруг разговаривает словами книжными, мне не всегда известными, как будто проповедует, но не босой проповедует, а точно бы сидящий верхом на коне. Слышала, как он, явно издеваясь и сильно пьяный, говорил: “Вы все совратились с пути и до единого непригодны. Не слушаете меня, но если кто кого превосходит, так это в блудодеянии и несправедливости. Легче говорить с Господом, чем с вами, неверными”.
Там была артистическая рота, владычка Иоанн, бывшие чекисты из третьей роты.
Кто-то из артистов разгадал, видела по лицам, что Ф. читает на память Священное писание.
Владычка Иоанн сказал вроде бы и не Ф., а вслух: “Если кто отнимет от слов пророчества сего – у того Бог отнимет участие в книге жизни”.
Ф. сделал вид, что не слышал. Или взаправду не слышал.
Потом Ф. говорит: “Мы заключили договор со смертью, и она работает на нас”.
Здесь уже никто не догадался, откуда он это взял. А это Лев Давидович так говорил.
Раньше, когда Ф. затевал разговор о том, что устроил здесь диктатуру, я думала: ищет себе оправдания (ведь сейчас всё-таки не война). Сейчас понимаю: нет! Собой доволен. Оправдания ищу я. А он время от времени уверяется в своей бесконечной правоте.
[ночью]
У него отец латыш, мать русская.






