Пырьев, завидев нас, нахмурился, но, должно быть, вспомнил, кому обязан своим спасением, и слегка улыбнулся.
— Нормально. От духоты страдаю, как видите. Соседи мои на костылях на улицу отправились, в тенечке посидеть, подышать. А я вот здесь…
— А мы решили вас проведать, — придвинув мне стул и устроившись на соседнем, сказал Вадим.
— Спасибо. Я теперь по гроб ваш должник. — Особой благодарности в нем не чувствовалось, а вот беспокойство у него возникло сразу.
— Да уж, напугали вы нас… Куда, думаем, Сергей Борисович подевался? Вы как в этой яме оказались? — совсем другим тоном спросил Волошин.
— Не помню, — выпучив глаза, ответил Пырьев. — Ничего не помню. Сотрясение мозга…
— А сынок ваш где? — ласково осведомился Вадим.
— Пошел в столовую перекусить.
— Так чего ж ты дурака валяешь?
— Не понял…
— Сын тебе наверняка рассказал о нашем визите. Рассказал?
— Да, — кивнул Пырьев.
— По словам Софьи, ты уехал рано утром, оставив ключ от номера на рецепшен.
— Все так и было.
— А потом прогуляться пошел перед отъездом?
— Наверное. Слушайте, я в самом деле ничего не помню…
— Повторяю вопрос: как ты оказался в яме? Ты, кстати, сказал ментам, что яму, в которую ты якобы свалился, еще и камешком придавили? Для надежности? Чтоб не вылез, чего доброго, и криков чтоб слышно не было?
— Что вы говорите? А как же вы меня нашли?
— По чистой случайности. Моя девушка села на этот самый камушек, а тебе как раз приспичило застонать. У нее слух тонкий, музыкальный.
— Может, вы просто знали, где искать? — съязвил Пырьев.
— А чего бы нам тебя тогда вытаскивать? Да и разыскивать тебя, тратя деньги на бензин, тоже ни к чему.
— Я вас не подозреваю, — проворчал Пырьев. — Сын навел о вас справки.
— Тогда давай начистоту. Муж Софьи исчез год назад. Ты считаешь, его убили?
— А ты как считаешь? Куда он мог деться?
— Да куда угодно.
— Яснее ясного, эта стерва муженька замочила из-за того, что делиться не хотела. Небось догнивает в какой-нибудь яме…
— Так тебя Софья в яму определила?
— Может, и не она. Но без нее не обошлось. Я действительно мало что помню, — куда спокойнее заговорил Пырьев. — Чай она мне принесла. Вечером. Я чай выпил, еще подумал: вкус какой-то странный. С полчаса прошло, чувствую, что-то со мной не то. Я во двор вышел, думал, прогуляюсь, может, лучше станет. И все. Как отрезало. Очнулся в яме… Я вам правда благодарен. Ясное дело, меня там подыхать бросили.
— Что ж тогда ментам всю правду не расскажешь?
— В гипсе лежу. Вот и помалкиваю. На одной ноге далеко не ускачешь. Я тут один, сами видите. Прирежут по-тихому, когда сын отлучится. Не уследит, даже если сутками будет здесь сидеть. Сын у меня хороший парень, головастый, но сыщик из него… а охранник и того хуже. В общем, надежней помалкивать. Мол, ничего не помню, пошел прогуляться и свалился в яму.






