ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На первый взгляд, сюжет не нов. Есть ли шанс у современного человека, попавшего в прошлое, выжить, особенно, если это женщина? Хотя бы просто остаться в живых? Да ещё, если вдобавок, она попала в Средние века, и ее голос никто не услышит и не примет всерьёз. Даже если у нее профессия, нужная во все времена, задача не из лёгких. На кого можно положиться, если у тебя не осталось ничего, даже прошлого... И что, если для того, чтобы вернуться домой, нужно умереть... Правда, есть и другой выход - постараться заслужить достойное место в этих жестоких временах.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он искренне не понимал, как это дочь такого человека, как доктор Джонсон не в состоянии самостоятельно сделать аппендэктомию, и считал, что этот психологический барьер необходимо убрать. А для этого он видел только одно средство – работать, работать, и еще раз работать у операционного стола, и выбирал в качестве ассистента Глэдис каждый раз, когда имел такую возможность. Поэтому девушка, мягко говоря, не испытывала восторга перед экзаменом, и Олли с Томом это было прекрасно известно. Однако ответила она спокойно и холодно. – На вашем месте, вместо того, чтобы упражняться в остроумии, я бы подумала о том, как не допустить, чтобы о ваших занятиях узнал папа, ну, и … другие… – Проклятье, Глэдис, что об этом знает папа? Ты ему донесла? – Подожди, Олли, ну узнает твой старик о том, чем мы здесь занимаемся, что с того? – попытался разрядить обстановку Том. – Ты не понимаешь, Том, если старик узнает, лаборатории конец. Он потратил уйму денег, чтобы построить эту хибару! Сколько, по-твоему, стоит тот подъемник? Но он убежден, что где опыты, там непременно будут взрывы. В некоторых вещах он понимает только свою точку зрения. Что ты ему рассказала, козявка? Глэдис не отреагировала даже на обидное детское прозвище, которым брат изводил ее когда-то, и ответила так же спокойно: – Остынь, Оливер! Папа и мама и сами не слепые. И, если ты заметил, не дураки, – едко добавила она, – Поэтому они подозревают, что здесь что-то не так, но ПОКА не вмешиваются. От меня зависит, узнают ли они подробности, или нет. Впрочем, я могу их успокоить. Если они узнают, что я тоже участвовала в ваших делах, они решат, что ничего предосудительного ты не делаешь. Я считаюсь здравомыслящей девушкой, не забыл? Я могу сказать, что вы изобрели принципиально новый солярий, и хотите запатентовать его, как свою разработку, а я у вас в качестве эксперта, и лишних вопросов не будет. – Ну да, эксперт, – хмыкнул Олли, – Да тебе стоит только вылезти на солнце, и ты становишься пестрой, как кукушечье яйцо! Это было неосторожно со стороны Олли. Вот теперь голубые глаза девушки полыхнули настоящим гневом. – Оливер Джонсон! Видит Бог, я давала тебе шанс, но теперь – пеняй на себя. Я пошла к папе! – Может, свяжем ее до конца опыта? – тоскливо предложил Олли, – И заткнем рот! – Только попробуйте сунуться, – уходя, бросила через плечо Глэдис, – Я так заору, что сюда сбегутся все, от прислуги до мамы с папой, и тогда будьте уверены, я молчать не стану! – Постой, Глэдис! – это уже вступил в боевые действия Том, – Подожди же! Услышав голос дорогого Тома, Глэдис остановилась и царственно обернулась. – Да, милый! – Скажи, чего ты хочешь? – Так бы давно! Вы затеяли, судя по всему, интересное дело. Мне всегда было любопытно побывать в прошлом.