ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Убыр» – мистический триллер, завораживающе увлекательный и по-настоящему страшный. Ты был счастлив и думал, что так будет всегда… Но все изменилось. Тебя ждет бегство и ночь. Странные встречи. Лес и туман. И страшные дикие твари… ... Но если ты хочешь всех спасти… Хотя бы попробовать всех спасти… Перестань бояться! Поверь в свои силы! И помни… Убыр не уйдет по своей воле… «Без шуток, эта книга достойна попасть в мировой топ-лист сочинений про упырей и прочую злобную нежить» (Михаил Бутов, «Новый мир»).

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А надо ведь было еще смотреть сквозь тьму и ветки, слушать сквозь дыхание, треск под ногами и бумканье в ушах: не решил ли убыр или еще какой его подручный, до сих пор не засвеченный, перехватить меня на лету. Тропа была пустой, даже птицы попрятались, а зверье давно оттянулось подальше от района нашей дурной охоты. И двор был пуст и свободен от свежих следов, а в пробое двери торчала та самая веточка черемухи, которую я оставил, – несломанная и нетронутая. Я отдышался, уперевшись в косяк, и вообще успокоился. Осталось не напугать Дильку и продержаться до утра. А утром мы дернем в Казань. И там уже я повышибаю убыровы семена из мамы, папы и всех вообще. Это главное. А убыра потом добью. Если он, конечно, сейчас не явится. Пусть является, я готов. Лишь бы Дилька не проснулась. Я вытащил ветку из пробоя, вошел, прислонил к двери какое-то корыто и прокрался к сестре. Она лежала в серебряном треугольнике лунного света. Я даже улыбнулся – так все было по-домашнему. Дома в Дилькину комнату луна тоже из-за соседской лоджии треугольником падала. И Дилька так же по-всегдашнему спала, как я ее оставил: на правом боку, поджав ноги и глубоко утонув головой в подушке. Правда, обычно она сопела погромче. А теперь не сопела. Или ее из-за урчания не было слышно. Урчал кот. Он опять вился вокруг меня, пытаясь то ли забодать, то ли к печке придвинуть. А я, оказывается, машинально уже пару раз отступил. Кот впал в раздражение и громкость увеличивал. Сейчас занавески когтями распускать будет, подумал я. Стало жаль животное. Он один остался. Жил себе с бабкой, горя не знал. Любил ее, может. А теперь раз – и один. И кругом нечисть, спящая девчонка да вредный пацан, которому коленку жаль. Я хотел подозвать кота, но даже на это голоса не хватило, полусвист какой-то вышел. Но кот вроде понял и уставился недоверчиво. Я похлопал по колену. Кот подбежал и уперся башкой, затем начал крутить восьмерки, натирая меня то левым, то правым боком. Я с трудом наклонился и поскреб звереныша пальцем между ушами и под челюстью. Кот выгнул спину, совсем застыл и вдруг затрясся, как старая машина на холостом ходу. И заурчал почти так же. Сделать ему замечание я не мог, поэтому приподнял руку. Типа будешь громыхать – вообще уйду. Кот поднял голову, с укором посмотрел на меня и, кажется, хотел пристыдить. Но передумал и метнулся к выходу. Там загромыхало и стукнуло, будто не кот прошел, а грубый дядька в бутсах. Во истерик, подумал я и пошел смотреть, жив ли кот, а заодно – цела ли дверь. Дверь была приоткрыта, корыто валялось за порогом, а кота не было. Я покачал дверь и подумал, что сильно рисковал, раздражая такое животное: коли он тяжеленную дверь башкой распахивает, то меня может насквозь пробить. Или надломить в каком-нибудь хрупком месте. Будем знать.