Стаскиваю с себя верхнюю часть пижамы и накрываю мужчину, а сама бросаюсь в битву с краном, но ничего не выходит. Внезапно вода иссякает, и я непонимающе оглядываюсь. Клим, морщась, отступает от трубы, на которой только что чудом перекрыл вентиль.
– С-спасибо, – поднимаюсь с колен. – Из-звините за это…
Усмехаюсь, отбрасывая с лица мокрые волосы.
– Без поклонов и стриптиза не вышло.
Кнут разворачивается и вдруг замирает, глаза его расширяются, и я тушуюсь, не зная, куда себя деть. Закрываться руками в моём случае – это всё равно, что пытаться спрятать машину под чехлом для мопеда.
«Я же не голая, в конце концов, – успокаиваю себя, стоя перед прокурором в мокрых брюках и кружевном бюстгальтере, влажная ткань которого предательски обрисовывает все выпуклости. – Сам бельё мне выбирал. Пусть убедится, что сидит идеально!»
Увы, утешения не срабатывают, ведь Клим молчит. Кажется, он в шоке, и немудрено. Его мама худенькая, и девушки наверняка тоже были стройные, не больше сорокового размера, а тут мой шестой в груди напоказ. Для неподготовленного человека травма на всю жизнь!
– Всё в порядке? – начинаю волноваться.
Кнут сглатывает, и его кадык дёргается.
– А… – начинает и вдруг резко отворачивается. – Из-звини.
– За что? – теряюсь в догадках.
Клим просит прощения? Наверное, послышалось.
– Я же пялился на тебя, как прыщавый подросток, – слышу ироничный голос Клима.
Облегчённо выдыхаю: знакомый тон. Пришёл, значит, в себя.
– Спасибо, – радуюсь, что неловкий момент закончился, и тянусь за полотенцем.
– За что? – чуть повернувшись, прокурор косится на меня.
– Не думала, что красивое бельё может быть комфортным, – обматываюсь полотенцем.
– И тебе спасибо, – внезапно отвечает Кнут.
– За что? – искренне удивляюсь я.
– Не думал, что может быть так комфортно с красивой женщиной, – огорошивает он.
– Вы шутите? – моргаю я, но тут взгляд падает на телефон. – Время! Скоро заседание!
Мы бежим к выходу, едва не сталкиваясь, и я пытаюсь отступить, но поскальзываюсь и падаю на колени, цепляясь за брюки Кнута. Полотенце летит на пол, а Клим отворачивается и цедит ледяным тоном:
– Пряник, если и дальше будешь стягивать с меня штаны, клянусь, однажды я тебя…
Осекается, а я в панике шепчу:
– Что?
Лишит премии? Уволит? Выгонит из системы?!
– Сама не понимаешь? – рычит мужчина и выпаливает с сарказмом: – Съем!
Поднимаю голову и, глядя снизу, отрицательно мотаю головой.
– Я больше не буду. Простите.
Поднимаюсь и, держась за стену, иду к одежде, в которой была вчера. Хорошо, что за ночь она высохла, и я натягиваю пиджак прямо на бельё, а потом помогаю Климу надеть рубашку. На то, чтобы подтянуть ему брюки, времени не остаётся, и я включаю трансляцию.






