Софа вздыхает и укоризненно качает головой, а я говорю, не поднимая глаз:
– Наверное, интересный случай, раз Кнут сам взялся.
И вгрызаюсь в пирожное, чтобы отвлечь себя от противного сосущего чувства внутри. Мне кажется, что я на вечной диете, и этот голод постепенно иссушает меня, даже если вкусно питаюсь.
– Лина, – тихо начинает Амина. – Мы никогда не спрашивали тебя о произошедшем не потому, что нам неинтересно. Надеялись, что однажды ты нам сама всё расскажешь.
Доев пирожное, я сворачиваю контейнер и киваю.
– Когда-нибудь расскажу.
А сейчас слишком больно.
Пытаюсь уйти, но девочки не отпускают. Оля, повиснув на моей руке, смотрит умоляюще.
– Спаси меня! Я уже чего только не надумала. Расскажи, как всё было. Ну пожалуйста!
– Мы сдерживали её сколько могли, – с улыбкой поясняет Софа.
– Помимо того, что обо мне говорят, рассказывать нечего, – пожимаю плечами.
– То есть это всё правда? – оживляется Оля и сажает меня обратно на лавочку, довольная, что сегодня её «взятка» сработала и я разговорилась. Она хватается за голову. – О-а-о-а! Ты раздевала кумира? Кормила его? Как я тебе завидую!..
– Так что случилось-то? – оттеснив её, интересуется Амина. – Почему он отказался от твоей помощи? Зачем снова перевёл в суд? Вадим говорил, что вы хорошо ладили.
– Клим признался, что заигрался, – тихо отвечаю им, ощущая, как к глазам подступают слёзы. – Дал понять, что начал видеть во мне женщину. Но хуже всего, что винил во всём себя, хотя это я влюбилась в него.
– Так в чём дело? – заломив руки, стонет Оля. – Он тебя хочет, ты его обожаешь. Чего время терять?
– У тебя всё просто, – укоряет её Софа и гладит меня по руке. – Разве не понимаешь, почему Аделине плохо?
– Не понимаю! – подтверждает она.
Я смотрю на неё и спокойно поясняю:
– Клим разозлился на себя за то, что не сдержался и поцеловал меня. Подумал, что воспользовался служебным положением и даже попросил меня пожаловаться на него за сексуальные домогательства.
– Но ты же его любишь! – разводит руками Оля. – Почему вы ещё не в одной постели?!
– Потому что он не любит меня, – отвечаю я и прикусываю нижнюю губу, чтобы не разреветься. Переждав порыв, тихо продолжаю: – Думаю, я напомнила ему любимую бабушку. Она была полной. И немного сестру, мы с ней похожи манерой себя держать. Кнут проникся ко мне симпатией, поэтому ему было так плохо, когда он поцеловал меня.
– Ну да, – понимающе кивает Амина. – Он ощутил вину и перед бабушкой, и перед тобой.
– Да почему вы всё так усложняете?! – не выдерживает Оля и, махнув на нас, уходит.
– Не обращай внимания, – примирительно шепчет Софа. – Ты же её знаешь.
Киваю.
Знаю. Поэтому думаю, что в словах подруги есть доля правды.






