ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие этой книги разворачивается в пионерском лагере «Буревестник». Здесь страшилки, которые дети рассказывают друг другу на ночь, становятся реальностью. Главные герои – двенадцатилетний Валерка и девятнадцатилетний пионервожатый Игорь. В один из вечеров Валерка обнаруживает, что капитан их футбольной команды не обычный мальчик. Ведь разве станет ребенок пить кровь из руки другого пионера? И после этого вечера пьющих кровь становилось все больше, все они носили пионерские галстуки и значки и были какими-то чересчур правильными. Если поначалу Игорь не верил Валерке, то столкнувшись с нечистью лицом к лицу, стал его союзником. ... Смогут ли пионервожатый и его подопечный раскрыть темную тайну пионерского лагеря и противостоять злу?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Шаткая ограда морали качалась под напором чувств, удерживаемая лишь воспитанием и естественной робостью. С робостью Игорь справился, а воспитание надеялся преодолеть, но в июне, к величайшей своей досаде, подхватил на Волге простуду, и в экспедицию его не взяли. Фольклорную практику деканат заменил ему педагогической: надо было отмотать одну смену вожатым в пионерлагере. Что ж, и это неплохо. Вожатыми работали студенты пединститута, точнее, студентки, потому что в педе, как и на филфаке универа, девушки тоже были в большинстве. Игорь полагал, что студентки-педагогини ничем не хуже универовских филологинь, а может, и лучше, если после практики не захочется продолжать отношения. Широкая река на ярком солнце сверкала перед носом трамвайчика, и вдали рассыпчатый блеск сливался в сплошное ослепительное полыхание. Двигатель трамвайчика глухо клокотал где-то в недрах под рулевой рубкой. Окна рубки смотрели на все четыре стороны. Возле низкого левого берега Игорь увидел растопыренную, как железный паук, землечерпалку. Её труба, лежащая на решётчатой стреле, сплошным потоком извергала жидкую пульпу в разверстый трюм пришвартованной самоходной баржи. – Олимпиаду в лагере-то не пропустишь? – спросил Капустин. Олимпиада начиналась через неделю. Все ждали её открытия с каким-то непонятным предчувствием праздника – так ждут Новый год, надеясь, что всё плохое само собой отвалится и останется в прошлом. Но что особенного мог получить от Олимпиады закрытый город Куйбышев, куда иностранцев не пускали? «Фанту» и колбасу в гастрономах? Кроссовки в «Спорттоварах»? Фиг. Для СССР, исключая Москву, выгоды Олимпиады ограничивались кофтами-олимпийками и красивыми олимпийскими рублями. Игорь не испытывал ни пиетета перед всемирным ристалищем, ни какого-то нервного оживления от неких грядущих благодеяний: вообще-то их никто никому и не обещал. Однако Игорь не сказал Иван Палычу о своём скепсисе. – Телика, наверное, в лагере нет, – дипломатично ответил он. – Телик в корпусе, где радиокомната, – возразил Капустин. – Откуда вы знаете? – удивился Игорь. – Знаю, – уклончиво сказал Иван Палыч. Игорь, сообразив, умолк. Димон Малосолов, матрос этого трамвайчика, уже растрепал, что у Палыча в пионерлагере «Буревестник» образовалась любовница – заведующая пищеблоком. Трамвайчик ходил в лагерь чуть ли не через день и часто оставался на ночь у причала, а Палыч из капитанской рубки перемещался в койку возлюбленной. Игорь позавидовал капитану: такой старый, полтинник уже, и всё ещё ходок. А у него, Игоря, у молодого и резвого, нет подруги даже после второго курса. Кстати, Димон Малосолов тоже сумел завести себе в лагере девчонку – одну из вожаток.