ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он один из нас, он такой же, как и мы, но только ему дали тот шанс, о котором мечтают многие. Горячие месяцы сорок первого года, западные области Союза… Он уже ТАМ. Крыс Владимир Поселягин Он один из нас, он такой же, как и мы, но только ему дали тот шанс, о котором мечтают многие. Горячие месяцы сорок первого года, западные области Союза… Он уже ТАМ. Крыс Крыс Я сидел, обняв колени, и плакал. Не навзрыд, а молча, с горечью, слёзы так и катились по щекам. Любой бы заплакал, если бы такие желанные взрослые годы вдруг снова сменились на отроческие. Кто только-только вступил в пору взрослой жизни, тот меня поймёт. Ведь как мечтаешь стать большим, наконец сбросить детское ярмо. Только почувствовал вкус взрослой жизни, а тут раз – снова подросток. Шестнадцатилетний, но подросток. Четыре года ушли псу под хвост. Это что, мне опять в армию идти? В принципе можно, всё же год назад дембельнулся, порядки знаю. Думать надо, вот я сидел и думал, а слёзы так и катились по щекам, отдавая дань утерянным годам. Вытерев лицо рукавом старой потрёпанной рабочей куртки, я трубно высморкался и остался сидеть, слегка покачиваясь взад-вперёд. Как так получилось, что я оказался в такой непростой ситуации? Сейчас ночь, по местным меркам, где-то около полуночи, так что время есть, можно описать, заодно, пока вспоминаю, успокоюсь. Кстати, странно, к рефлексиям я не был расположен, а тут проняло, неизвестный мир, и я в нём остался, возможно, навсегда, это-то и заставляло выть не по-детски. Возраст – еру

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чего тянуть, тем более глодала меня одна из всеобщих черт характера человечества – любопытство.

После возвращения я сразу же переоделся в одежду, купленную на рынке в Москве, и так в ней и ходил, привыкая. Ботинки были не новыми, разношенными, но крепкими, так что я постепенно привыкал к ним, ну а портянки мотать я ещё в армии научился. Ко всему прочему я прогулялся к обоим соседям и сказал, что на пару недель уезжаю на заработки. Это чтобы присмотрели за домом. Я планировал пробыть в другом мире пару, максимум три дня. С собой взял средства гигиены с вафельным полотенцем и на принтере распечатал справку об утере паспорта, выданную якобы в одном из районов Москвы. По какому-то счастливому стечению обстоятельств я нашёл её во всемирной паутине, где сидел до самого вечера. Данные я внёс свои личные, Романа Геннадьевича Брайта, как и значилось в настоящем паспорте. Правда, справка была от сорок седьмого года, но я просто переделал её, так, что остальные две цифры можно было внести карандашом, который тоже взял с собой. Также я взял монокуляр, чистую тетрадь и пяток гелевых ручек про запас. Про Геннадьевича скажу так: у всех подкидышей нашего детдома было такое отчество. Тоже традиция… Завхозы у нас всегда были мужчинами, когда я появился, был Геннадий, сейчас дядя Миша работает.

Как только стемнело, я проверил замки на доме и на гараже, за приусадебным участком присмотрят соседи, и побежал через поле напрямую к лесу, где был пешеходный мостик через речку. Напрямую до леса километра три, да и до портала ещё с километр, так что уже через час я был на месте. Перед тем как открыть портал, я сказал, хотя был не особо верующим, даже можно сказать – вообще не верующим:

– Ну, с богом.

Открыв портал, я шагнул на ту сторону и почти сразу свалился от той слабости, которая охватила меня. Ничего подобного при пробных запусках портала или закладываний на эту сторону не было, видимо, ловушка захлопнулась, когда я полностью перешёл в этот мир. Когда я смог набраться сил, перевернулся и обнаружил, что нахожусь один в открытом поле среди свежих коровьих лепёшек. Портал исчез, как будто не было его. А потом я, ощупывая себя, с ужасом начал понимать, что и моё тело изменилось, стало суше. Одежда висела на мне как на вешалке. Я и так был низок ростом, таких, как я, шкетами называли, а тут вообще усох. С ужасом достав фонарик и зеркальце, я рассмотрел себя и завыл. Четыре года как с куста. Чёртов портал меня омолодил. Вот так вот я и сидел, осознавая, в какую беду попал, печалясь над утерянными годами и отрезанной дорогой назад.

Я подтянул за лямки сидор, что валялся рядом, и встал на ноги.