– Вводную часть составили уже? – спросила она, приподнимая безжизненно лежащую на грязном асфальте кисть руки и чуть сгибая ее в суставе. Один из оперативников с физиономией, похожей на кусок непропеченного теста, помахал в воздухе бланком протокола. – Ага, описательная только осталась. Алина отпустила руку мертвой девушки, пальцы с характерным звуком стукнулись об асфальт. «Яркий маникюр, – отметила Алина. – Свежий. Недавно делала, чтобы быть красивой…» Она вздохнула и достала из портфеля два градусника. – Время смерти примерно какое? – спросил один из оперативников. – Пять, может быть, шесть часов, – ответила Алина. Огромная зияющая рана на груди несчастной девушки притягивала взгляд. Она посмотрела вокруг, на серый асфальт вокруг тела, сохранивший влагу ночного дождя, отложила в сторону градусники и снова коснулась пальцами краев сломанных ребер. – Алина Сергеевна, в протокол что вносим? – Так и пишешь – от пяти до шести часов. «Тупой, что ли?» – раздраженно подумала Алина и нагнулась чуть ниже, чтобы лучше рассмотреть то, к чему прикасались ее руки. Сердце вдруг тяжело ударило в груди и замерло. Пальцы в перчатках застыли на обломках костей. Время тоже замерло, словно соизмеряя свое течение с ударами сердца, и сейчас промежуток между секундами стал долгой тягучей паузой. Из каменной арки, ведущей во двор, дохнуло холодом. Внезапный шум в ушах растворил в себе звуки голосов. Алина затаила дыхание и нагнулась еще ниже к огромной ране, так, что золотистая прядь волос, свесившись, едва не коснулась рваных краев. Да, это оно. Почти наверняка. Конечно, не может быть стопроцентной уверенности, но очень, очень похоже на… – Увидели что-то необычное? Алина вздрогнула и быстро подняла голову. Реальность разом вернулась на место: сердце учащенно забилось, наверстывая пропущенные удары, с улицы доносился гул машин, оперативники разговаривали со следователем, но вопрос, который вывел Алину из подобия транса, задали не они. В проеме двери стоял человек: высокий, худой, в черном пальто нараспашку. Под пальто – белая рубашка сомнительной свежести и черный костюм, явно дорогой, возможно, сшитый на заказ, но непохожий на ту бизнес-униформу, которую Алина видела на отце или его знакомых. Алина быстро окинула незнакомца взглядом: бледное узкое лицо, прямой нос, густые темные волосы то ли растрепаны, то ли уложены каким-то модным стилистом в живописном беспорядке. Присмотревшись, она решила, что, скорее, все же просто растрепаны: вид у мужчины был усталый, костюм помят, на лице темнела щетина, но взгляд серых глаз был внимателен и тверд. – Простите, а вы кто? – резко спросила Алина. – Родион Гронский, – представился мужчина и протянул Алине черную визитную карточку.

Об этой истории
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Петербург. Загадочный и мрачный, временами безжалостный и надменный, взирающий на суету мира живых с холодной чопорностью мертвеца. Этот город потрясает, завораживает и непрестанно пожирает человеческие жизни, превращая людей в призраков, а призраков делая похожими на людей. ... За его парадным фасадом в обветшавших коммунальных квартирах, среди лабиринтов серых улиц, в гулких недрах хмурых подъездов и колодцах дворов скрываются сумасшедшие гении, адепты древних культов, извращенцы, лидеры тайных организаций… и ядовитое нечто, не постижимое здравым рассудком. И каждое новолуние в этом городе происходят жестокие убийства молодых женщин. Но зловещий ночной потрошитель – лишь звено в багрово-красной цепи демонических страстей, безумия и одиночества, удавкой протянувшейся сквозь пространство и время из мрака средневековых легенд… От автора: «Красные Цепи» – аттракцион из невероятных, страшноватых, но захватывающих развлечений: тут можно гулять в старом парке среди ветшающих особняков, защищать с мечом в руках средневековый замок, поиграть в частного детектива и попытаться спасти «леди в беде», палить из дробовика по зомби, читать таинственные манускрипты, поучаствовать в ураганных перестрелках с бандитами и заблудиться меж призраков и теней прошлого в лабиринте мрачных петербургских дворов. Книга приглашает читателя на постмодернистский карнавал масскульта девяностых и нулевых с вампирами, попсовой мистикой, «Секретными материалами», фильмами Тима Бартона и Романа Полански, ночными клубами и пьющим интеллектуалом-мизантропом с данными супермена в качестве главного героя. До сих пор этот невероятный литературный коктейль остается самым популярным из моих романов и охватывает самый широкий круг читателей всех возрастов, образования, опыта и убеждений. Для меня же он особенно дорог множеством личных кодов и чувством совершенной внутренней творческой свободы, из которого был написан.





